Чтение онлайн

В подъезде арбатского дома было всего восемь квартир. Во всех — новые хозяева, но они еще не объединили усилия для ремонта общих площадей. На лестнице полный разор и туманный намек на буржуазный шик царских времен. Кое-где остатки лепных украшений, на трети оконных витражей еще остались веселенькие цветные стекла.

Верочка вела Сытина как к себе домой. Только перед входной дверью замерла: где любимая бронзовая ручка, до блеска отполированная за сотню лет? Исчезла и сама дубовая дверь с шестью звонками. На ее месте стало нечто бронированное и оттого — неуютное. Не вход в квартиру, а переборка в отсеке подводной лодки.

Строители в квартире были, но никто не обращал внимания на пришельцев. Сытин с Верой обошли все комнаты. В последнем помещении, в тридцатиметровом зале, отделанном деревянными панелями, прораб нахально заигрывал с хрупкой чернобровочкой. То, что он местный начальник — можно не сомневаться. Смелый взгляд, гордая осанка, животик и авторучка в нагрудном кармане.

— Вы начальник этого вертепа? — спросил Алексей.

— Я прораб. Производитель работ.

— Вот именно! А что вы производите? Вот в этой комнате, например, что будет?

— Кабинет хозяина… А вы по какому вопросу?

— По государственному. Мы инспекторы по миграции. Моя фамилия Иванов. Вы не могли не слышать обо мне… Нарушений много? С Западной Украины рабочие есть?

— Есть. Трое.

— Так я и думал! Это они считают, что москали все их сало съели? Вы, прораб, ели их сало?

— Нет, не ел. Они не привозили.

— Вот и я не ел. А они подозревают… Соберите-ка всех своих иностранцев на кухне… Не завидую я вам, прораб. Ох, не завидую!

Верочка до сих пор считала, что актер это профессия. Как хирург или инженер. Нужно высшее образование и потом — учиться, учиться и еще раз учиться… Вот она не взяла бы скальпель и не стала бы у первого встречного вырезать аппендикс. А Сытин свободно ворвался в чужую специальность. Он стал актером без всякого Станиславского с его системой. Такое перевоплощение!

А Сытин продолжал восхищать почтенную публику:

— Значит, так, прораб. Проверим весь ваш Ноев ковчег и посадим каждого сверчка на свой шесток. Мигрантов в поезд и на историческую родину, а вас под суд. С вещами и на выход.

Верочка решила, что и ей пора играть. Она с шумом распахнула дверь, встала перед ней и ленинским жестом указала дорогу в светлый коридор. Через минуту Сытин остался один в будущем кабинете ювелира, а где-то у входной двери раздавался артистический голос: «Всем собраться на кухне! Срочная проверка документов! Бежать — бесполезно. Дом окружен».

Алексей на подоконнике разложил свой кейс, вытащил пару микрофонов на липучках и стамеску.

Фанерная обшивка поддалась легко, и жучки прилипли на своих местах в разных концах кабинета. Вся работа заняла десять минут. Именно столько понадобилось ошарашенному прорабу, чтоб сообразить, что главный инспектор неспроста остался один и в дальней комнате. Взятку, зараза, ждет!

Перед тем, как войти в кабинет, прораб постучал:

— Разрешите, товарищ Иванов?

— Заходи, бригадир. Не стесняйся.

— Я признаться хотел. Чистосердечно… Есть у нас нарушения. Трое без регистрации. Вот тут в папочке все данные на них.

Прораб протянул картонный скоросшиватель. Внутри на прищепке болтались три стодолларовые бумажки.

Такого поворота Сытин не ожидал. Сам он взятки давал часто, но ему предложили в первый раз.

Если возмутиться и отказаться, то можно сорвать всю игру. Кто поверит в честного инспектора? До сих пор Алексей играл правдиво. И в финале нельзя фальшивить.

— Нормально, прораб. Документы на ваших людей я забираю. Хорошо, но вот фотографии у всех троих одинаковые.

— Это у меня таджики. Они все на одно лицо.

Прораб скромно улыбнулся, поддерживая шутку. Он знал, что скоро все закончится. Взявший взятку всегда бежит с места получения.

А Сытину и так надо было уходить — дело сделано. Проходя мимо кухни, он заглянул в дверь. Верочку обступили рабочие и качали права. Она же молча перекладывала их документы. С места на место! Алексею пришлось крикнуть все тем же начальственным голосом:

— Все, инспектор Петрова, завершили проверку. Здесь нарушений нет. Уходим.

Они вышли, но Сытин не спешил покидать подъезд. На площадке в торцевой стене он нашел шкафчик, внутри которого громоздились скрутки электропроводки и кучка мусора на дне.

Из кейса Алексей извлек коробочку, нажал на ней кнопочку и положил в шкафчик под куски цемента, под обломки деревяшек и обрывки картона. Все! Теперь система будет включаться на звук голоса в кабинете и писать, писать, писать. Хоть месяц, хоть три… Скорее бы ювелир заехал в свои новые хоромы… Нет, Ольга не могла изменять с этим! С кем угодно, но не с человеком по фамилии Чуркин. Это было бы очень обидно…

Милан Другов сроднился с этими ребятами. Он нанял сыщиков три недели назад и в первое время очень на них злился. Виктор наседал с угрозами, а результатов не было… Детективы нужны были для поисков Ольги Сытиной. И где она?

Сыщики — все четверо — понуро стояли перед Друговым, перед своим работодателем.

Докладывал старший — Егор Зубков. Хороший парень, тихий, хотя и бывший майор ФСБ. А потому, что служил в архиве и всякие там погони со стрельбой видел лишь на экране.

— Мы, Милан, почти их поймали. В последний момент сорвались. Оба — и Сытин, и его жена. Почти как тогда, на даче. Невезуха, да и только!

— Ты давай, Егор, без эмоций. Пляши от печки.

— Значит так. Обложили мы всю Москву.

— Вчетвером?

— Ну, не всю Москву, а основные точки. Лично я был у дома Сытина на Плющихе… Жду. Но не на одном месте, а курсирую по району. И вдруг в переулочке за ДК «Каучук» вижу красный «Опель». Жду в засаде — идут оба. Несут огромные сумки с детскими вещами.

— Как узнал, что в сумках.

— Возле театра вскрыл багажник «Опеля» и пошуровал в сумках.

— Не понял тебя, Егор. Какой еще театр?

— Театр «Глобус» в районе Арбата. Они с Плющихи прямо туда и поехали. Сытин и Ольга в рыжем парике. Взяли билетики — и в театр. А я вызвал своих — и к багажнику. Только успел обыск провести, как эти выбегают. И почти сразу перед театром появились две ментовские машины и прижали меня.

— В каком это смысле.

— «Опель» уехал, менты в фойе побежали, а я из-за них не смог развернуться.