Чтение онлайн

Они не сразу осознали, что придется ночевать одним в пустой квартире. Правда, такое не в первый раз. Они уже спали рядышком. Тогда в театре, в костюмерной, завернувшись в тонкие шубы Дедов Морозов. А еще на даче, после налета и пожара. Но тогда они спали в разных комнатах.

Здесь тоже была вторая комната, и можно кому-то лечь на диванчик Оксаны. Но как-то неудобно без разрешения хозяйки.

Возможно, Алексей так и подумал или просто сделал это машинально. Но он бросил подушку на мягкий коврик между кроватью и окном, прихватил плед и лег на привычное место.

Верочка легла на широченную кровать над Сытиным.

Через минуту они уже спали. Оно и понятно — усталость и легкий хмель от ресторанного ужина, а еще желание отключиться от перегрузок трудного дня. Чтоб трансформаторы не погорели!

Сытин проснулся посреди ночи. Ближе к утру, к рассвету, когда темное небо над городом начинает светлеть и совсем исчезают редкие звезды.

Его разбудило странное чувство. Ему почудилось, что кто-то касается его лица. Не трогает, а легко проводит рукой вдоль лба, виска, щеки. И такое тепло идет от этой ладони, такая энергия. Что-то радостное — или карма чистится, или аура заряжается!

Открыв глаза, он на секунду испугался. В утреннем полумраке над ним нависла чья-то рука. Чья? Сытин понял все сразу. Во сне Верочка повернулась, оказалась у края кровати, и рука повисла за борт. Он с нежностью посмотрел на безвольную маленькую ладошку. Свисающая рука совсем не мешала Алексею. Он только чуть подвинулся к окну, повернулся на левый бок и попытался заснуть. Не получилось!

Через двадцать минут он осознал, что чувствует руку Верочки затылком. Ощущает и тепло, и энергетику. Какой уж тут сон! Одна маета… А утром гнать машину в Коломну, к домику на Оке, к детям.

Сытин выполз из-под руки и встал… Теперь он видел не только ладонь, а все ее тело. Верочка спала свободно, не свернувшись калачиком, а занимая всю кровать, раскинув по ней руки, ноги, волосы.

Он наклонился, чуть поправил подушку и развернул скомканную простыню. Но ее рука так и висела над ковриком. Нельзя было ничего изменить, не дотронувшись до нее.

Алексей обошел кровать, наклонился еще ниже и поднес руку к ее плечу. Верочка зашевелилась, перевернулась на спину, протянула вперед руки и, не открывая глаз, что-то невнятно зашептала. Он прислушался к сонному монологу, но разобрал только призывную фразу — «Иди ко мне».

Сытин сел на кровать и приблизился к ее лицу. Сонными движениями Верочка обняла его за плечи и прижала к себе…

Когда она проснулась, Алексей уже гремел посудой на кухне.

Верочка вскочила и сразу все вспомнила. Она взглянула на кровать — его подушка лежала рядом. Да, это не было сном!

Не надевая тапочек, влетела на кухню. Он отвлекся от шкворчащей яичницы и произнес:

— Проснулась, соня! Ты еще в ночной рубашке? Одевайся. Пора ехать.

Сказал и отвернулся к плите.

Нет, слова были хорошие, добрые и даже какие-то домашние. Но она не этого ждала. Он не бросился к ней, не обнял, не поцеловал. И это после всего, что между ними было! Все мужики такие… Нет, он наверняка хочет показать, что ничего и не было!..

Через час они вышли с сумками, в которых были детские вещи, вкусная еда и подарки для коломенских дачников.

Доплелись до ресторана, нашли машину, загрузились и рванули к Теплому Стану. Потом налево на Кольцо.

В машине говорили обо всем, кроме двух запретных тем — Арсений и «ночной эпизод».

Повернув на шоссе, ведущее в Коломну, Сытин распечатал одно табу:

— Арсения надо найти. Он вполне может быть связан с убийцей.

— Или он сам убийца.

— Вполне возможно. Особенно если он — ювелир.

— Леша, а как мы найдем этого типа?

— Слетаем в Париж и пороемся в том хлипком сейфе, в гостинице у Монмартра… Ты, Верочка, хочешь в Париж?

— Очень хочу! Давай поедем.

— Поедем, если нас сейчас не остановят… Не нравится мне та серая «Хонда». От Конькова нас сопровождает. Похоже, что та, которая у нас на даче была… Я приторможу, а ты Верочка обернись и запомни номер.

Да, это была та самая «Хонда», за рулем которой сидел бывший архивист ФСБ Егор Зубков.

Вчера вечером, выйдя из тюрьмы, Милан Другое поспешил в театр и по записке Семена Марковича получил адрес гримерши Оксаны. А уже на рассвете у ее дома расположилась засада. Они заступили на пост ровно в четыре утра. В тот самый момент, когда наверху за окном начался чудесный Верочкин сон.

Сытин понял, что направление на Коломну они уже засветили. Теперь надо срочно свернуть куда-нибудь, запутать следы и попытаться оторваться… Нет, можно, конечно, остановиться у поста ГАИ и сообщить, что тебя преследует серая «Хонда». Но сержант, скорее всего, отберет права и потребует справку об отсутствии мании преследования. И будет прав!

Красный «Опель» на скорости лихо вписался в первый же правый поворот. Через пять километров асфальт перешел в бетонку. Потом в днище застучал гравий, и начались колдобины дачного бездорожья.

«Хонда» не отставала. Казалось, что у нее нет цели — догнать. Главное, не упустить и соблюсти дистанцию в пятьдесят метров.

Еще позавчера зам Сытина сообщил ему, что пробить по номеру «Хонду» удалось, но не до конца. Ее хозяин — некто Егор Зубков. И все! Других данных нет. Ни адреса, ни места работы… Приятно, что в России еще есть секреты, которые нельзя купить.

Если секретоноситель Зубков специальный агент и если он за рулем, то любителю Сытину от него не оторваться.

Впереди был лишь один путь — лесная дорога. Даже не дорога, а так, петляющая среди деревьев колея, ведущая в никуда.

Оставалось одно — рисковать. И Сытин свернул на поляну. Сначала по краю, а потом напрямик к березовой роще. За ней виднелись трубы. Возможно, городок.

«Опель» юлил между берез и прыгал на кочках, пока не уткнулся в лежащий поперек ствол. Для разворота потребовалось двадцать секунд. Убийственно много!

«Хонда» уже встала в десяти метрах, заняла единственно возможный выезд и захлопнула капкан. Из нее вышли трое — девушка под тридцать и двое сорокалетних крепышей. В руках одного победно блестел пистолет.

Сытин поднял стекла, зафиксировал двери и вытащил сотовый. Сейчас он наберет милицию и что скажет? Веселенькая будет фраза: «Спасите! Мы здесь, в березовой роще».

За время погони Алексей потерял ориентировку. Да и не знал он этих мест! Где-то, не доезжая Бронниц, свернул направо и десять верст сплошных поворотов.