Чтение онлайн

— Ты преувеличиваешь, благородный Хацитл, в тебе говорят раздражение и оскорбленное самолюбие… — благодушным тоном начал опять Цандр. — Сейчас мы пройдем к столу, и обед, которым я вас угощу, быстро прогонит твое плохое настроение, все эти придуманные опасения и тревоги. Ну, посуди сам: зачем островитянам бунтовать против нас, когда мы — их защита и опора против их врагов с соседних островов?

— Мне сообщили, что островитяне собираются заключить мир со своими соседями и объединиться против нас! — стараясь сдержать волнение, сказал Гермен. — Вот, пожалуй, главная причина их дерзкого поведения. Я прошу тебя, Цандр, отправить вместе с Хацитлом письмо царю за твоей подписью с просьбой как можно быстрее послать сюда корабли с подкреплением для моих отрядов. Вот тогда, клянусь ликом Ацрахазора, — Гермен воздел руки к солнцу, — я быстро научу островитян вежливости и хорошим манерам!

Цандр насмешливо прищурился, колыхнулся опять объемистым телом в кресле и вынул из складок одежды свернутый в трубочку пергамент.

— Вы толкуете о бунтах и о наглости островитян… Как же тогда объяснить щедрые дары местных купцов, которые с утра дожидаются приема и написали вот это письмо с мольбами простить островитян за вчерашнее безрассудство.

— Боятся, что мы, рассердившись, разнесем их лавки и склады перед отплытием! — усмехнулся Хацитл. — Так и надо было бы сделать и заодно сжечь их корабли… Они слишком часто и далеко стали плавать. Морская торговля должна быть в руках атлантов!

В конце галереи показался писец из дворцовой канцелярии. Он почтительно остановился, не доходя до собеседников. Цандр лениво покосился в его сторону.

— Говори, Сафрид! — милостиво кивнул он писцу. — Что случилось? Бунтующие островитяне осаждают дворец? Или, не дай бог, загорелось вдруг море? — Цандр затрясся в мелком визгливом хохоте.

— Пришли три человека из местной знати, они просят тебя уделить им немного времени.

— Пригласи их сюда! — приказал Цандр и повернулся к своим собеседникам: — Вот, у вас появилась сейчас прекрасная возможность выяснить все. Постарайтесь быть сдержанными, всегда легче испортить отношения, чем наладить их…

Вскоре в галерее появились трое немолодых мужчин в ярких тонкотканых туниках с серебряными застежками. Не доходя до атлантов, они остановились, держась прямо, с достоинством.

— Мы сожалеем о происшедшем вчера столкновении атлантов с нашими людьми… — начал старший из островитян. Он слегка склонил голову и провел рукой по курчавой седой бороде. Чувствовалось, что он не привык говорить смиренным тоном. — Думаю, что справедливо будет признать виновными обе стороны. Что касается нас, то мы позаботимся, чтобы такие стычки не случались впредь. Надеюсь, что и вы потребуете от ваших людей не обижать понапрасну наших людей…

Цандр умиленно кивал головой, как бы находя в этих словах подтверждение своей правоты; Хацитл и Гермен угрюмо молчали — им обоим не нравился вид и манера разговаривать человека, стоявшего перед ними. Нигде в подвластных атлантам землях люди не вели себя так, не разговаривали с завоевателями с такой плохо скрытой неприязнью…

— Мы понимаем, — продолжал седой островитянин, — что этот неприятный случай перед самым отплытием кораблей к прекрасной Атлантиде может надолго испортить наши отношения, — он покосился на Хацитла, заметив на его лице раздраженную высокомерную усмешку, и перевел взгляд на стоявших рядом с ним двух товарищей. Они с одобрением кивнули ему. — А потому мы решили устроить завтра в лучшем доме города, принадлежащем благородному Иссофу, пиршество для командиров кораблей, а для матросов и воинов угощение будет выставлено на площади, перед домом Иссофа. — Говоривший кивнул на стоявшего справа от него островитянина с сухим горбоносым лицом. Тот сдержанно наклонил голову, не взглянув на атлантов.

— Ну вот и чудесно! — Цандр потер руки с огромными перстнями на пухлых коротких пальцах. Ничто так не примиряет, как дружеская беседа за столом! Я принимаю это предложение, мудрый Гиштам, и заранее благодарю вас от себя и от имени всех атлантов…

Глава пятая

Вечером следующего дня, после этой беседы у Цандра, на центральной площади города запылали костры. Они с треском поглощали связки сухих смолистых ветвей, длинные тени веселящихся у костров атлантов прыгали в дымных красноватых отблесках. Ободранные туши коз и овец висели над раскаленными углями и роняли капли крови и жира, которые вспыхивали шипящими дымными огоньками и источали дразнящий аромат. Возле каждого костра стояли кувшины с вином, груды фруктов и чаши, полные сочных маслин. Атланты разрубали мечами дымящиеся туши, разрывали горячее мясо руками и жадно поедали, запивая его бессчетным количеством чаш вина…

— Ну вот, Харк, выходит, мы зря затевали драку с этими милыми людьми, — сказал один из матросов, обнимая пьяного приятеля. — Они и сами готовы поделиться с нами едой и питьем! Давай-ка выпьем за их здоровье еще по чаше этого чудесного вина. Не часто нам доводится выпить такого…

— Давай! — с готовностью подставил свою чашу Харк. — Пусть они будут здоровы, жители этого острова, и пусть побольше делают вина для нас!

Сидевшие возле костра дружно захохотали и поспешили наполнить свои чаши из пустеющего кувшина.

В большом доме Иссофа горели высокие бронзовые светильники с залитым в них дорогим маслом. Множество молодых гибких рабов, бесшумно ступая по мраморным плитам пола, разносили блюда и чаши к столикам, возле которых полулежали начальники воинских отрядов и командиры кораблей атлантов. Громкими криками восторга встретили они появление танцовщиц, завертевшихся под музыку в тонких струящихся одеждах.

Хацитл, не любивший шумных попоек, и несколько его друзей в разгар пиршества покинули дворец Иссофа и вышли на площадь. Вид перепившихся матросов и воинов, многие из которых уже храпели в пьяном сне, встревожил Хацитла. Он отправил во дворец одного из друзей, чтобы предупредить веселившихся там атлантов о возможном заговоре островитян, а сам с оставшимися с ним командирами отрядов стал обходить догоравшие на площади костры, возле которых еще слышались пьяные песни. В дальнем углу площади вспыхнула свирепая драка…

Посланец не вернулся. Услышав доносящиеся из дворца крики, Хацитл выхватил из костра горящую ветвь и, подняв ее над головой, побежал между кострами, щедро награждая спавших возле них атлантов пинками. Увидев, что это мало помогает, он принялся бить их горящей ветвью. Послышались крики. Примеру Хацитла последовали его друзья, и вскоре им удалось растолкать несколько десятков атлантов. Пока те приходили в себя и с недоумением слушали взбешенного Хацитла, взошла луна. Из улиц, выходивших на площадь, с мстительными криками выбежали отряды островитян, в красноватых отблесках костров тускло заблестели мечи и топоры, послышались звуки торопливых ударов, крики и хрипение атлантов, исходивших кровью и блевотиной. Лишь немногие из них успели прийти в себя, осознать происходящее и примкнуть к группе Хацитла, которая с дикими проклятьями отбивалась от островитян в углу площади.

— Нужно отходить к морю! — крикнул Хацитл, увидев, что из дворца выбежали несколько окровавленных атлантов во главе с Герменом.

— К лестнице! — крикнул в ответ Гермен. — Нужно пробиться к лестнице!

Хацитл мгновенно понял замысел товарища и в следующий миг уже мчался со своими людьми к ярко освещенной луной лестнице, уходившей широкими уступами к пристани. Нужно было немного опередить преследователей, и атлантам это удалось. Хацитл приостановился на миг на верхней площадке лестницы, пропуская убегавших вниз товарищей, и, бросившись навстречу рослому островитянину, проткнул его мечом в тот момент, когда тот широко размахнулся топором, высоко вскинув его над головой. Вырвав меч из окровавленного тела, Хацитл ударом ноги отбросил раненого островитянина под ноги второго подбегавшего врага и помчался огромными прыжками вниз, к пристани, где в пламени подожженных кораблей метались тени и слышались яростные крики. Часть матросов и береговая охрана еще продолжали сопротивляться гневному натиску островитян, начавших уже разгружать ближайшие к берегу корабли. Начался дележ товаров и припасов, выбрасываемых на пристань, очень быстро перешедший в торопливый грабеж. Это позволило прибежавшим сверху атлантам пробиться к лодкам и добраться до уцелевших кораблей. Здесь они быстро перебили островитян, метавшихся на палубах с тюками и кувшинами в руках. Внизу, в трюмах, бесновались обезумевшие от надежды на освобождение гребцы, прикованные к скамьям. Ударами палок и плетей атланты заставили их успокоиться и взяться за весла. Вскоре четыре корабля, взмахивая рядами весел, стали отдаляться от берега…

Глава шестая

За Воротами Туманов холодный северный ветер взбивал пену на длинных, убегавших к югу волнах. Двое кормчих, закутанные в промокшие от брызг плащи, налегали на тяжелое рулевое весло, стараясь выровнять корабль, который прыгал на волнах, высоко задирая то нос, то корму.

— Сходи к Хацитлу, пусть прикажет убрать весла и поставить паруса! Весла не нужны теперь… — прокричал один из кормчих.

Его помощник, юноша лет двадцати, согласно кивнул и, цепляясь за снасти, направился в носовую часть, туда, где, опершись о борт, стоял Хацитл. Он глядел на пенистые волны, рассекаемые острым, окованным медью тараном, которым заканчивался нос корабля. Иногда Хацитл оборачивался назад, и тогда в его усталых глазах появлялись тревога и ненависть. Он, морщась, поднимал руку к перевязанной щеке и бормотал сквозь зубы: