Чтение онлайн

— Подлые твари… Мы еще встретимся, клянусь ликом Ацрахазора! — Он привычно вскидывал голову к небу, но видел низкую тяжелую пелену туч, скрывавшую огненный лик бога солнца. Тогда Хацитл, напрягая воспаленные глаза, смотрел вперед, хотя знал, что до берегов Атлантиды еще далеко и что даже темной ночью он не смог бы увидеть огонь портового маяка столицы Атлантиды… Каждую ночь на верхней площадке маяка пылали ярким костром сухие смолистые поленья, огромные зеркала из полированной бронзы бросали отраженный свет костра далеко в океанские просторы…

Обернувшись еще раз, Хацитл увидел пробиравшегося к нему юношу. Выслушав его, Хацитл согласно кивнул:

— Ступай вниз и передай, что я приказал убрать весла и идти под парусами. Скажи Агору, пусть даст гребцам больше еды и пусть они отдохнут. Их силы могут понадобиться… Мятежники с проклятого богом острова отправили в погоню за нами лучшие корабли. Наши корабли, захваченные у нас! Не будь наш корабль быстроходнее и крепче, мы бы давно уже стали пищей для рыб… Ступай, Тарцелл!

Оставшись один, Хацитл еще раз посмотрел назад, за корму, и вдруг напрягся весь, различив в серой туманной дали крошечный силуэт корабля. Хацитл долго всматривался в него, готовясь прокричать сигнал тревоги, но наконец облегченно вздохнул — это был еще один корабль атлантов, уцелевший от бури и яростного сражения, разыгравшегося между четырьмя кораблями атлантов и кораблями островитян, догнавшими их перед Воротами Туманов…

Тарцелл спустился в дымный полумрак трюма. Здесь было теплее. В длинном проходе между двумя рядами скамей стояли бронзовые жаровни, заполненные тлеющими углями, через отверстия в крышках жаровен струился едкий синеватый дым. Два рослых надсмотрщика с плетями в руках медленно прохаживались в проходе, зорко следя за работой гребцов и время от времени раздавая хлесткие удары нерадивым. Изнуренные рабы поднимали и опускали весла, налегая на них всем телом, в такт ударам барабана. Тарцелл прошел в заднюю часть нижней палубы. Здесь, на небольшом возвышении, покрытом бычьими шкурами, сидел старший надсмотрщик — сухощавый старик, закутанный в теплый шерстяной плащ. Выслушав юношу, он толкнул ногой чернокожего мальчика-барабанщика, примостившегося у его ног, и вынул из-за пояса флейту. Долгий пронзительный свист вызвал слитный вопль облегчения у гребцов. Они поспешно втянули весла внутрь корабля и повалились на скамьи, распрямляя наболевшие спины.

Один из надсмотрщиков взял корзину с сухарями и несколько связок вяленой рыбы, другой — бурдюк с водой, слегка закрашенной вином. Шагая по проходу, они стали раздавать пищу в протянутые навстречу дрожащие от усталости руки гребцов…

Постояв еще какое-то время на верхней палубе, Хацитл окликнул матросов и, показав на мелькавший вдали силуэт корабля, приказал приспустить парус, чтобы дать второму судну возможность приблизиться к ним. Затем, еще раз окинув горизонт внимательным взглядом, Хацитл прошел к своей каюте в кормовой части длинного узкого корабля. В полутемной низкой комнате стены были увешаны медвежьими шкурами, ими же был устлан пол. Мальчик-раб, стоя на коленях, раздувал угли в жаровне. В углу, на низкой деревянной кровати, лежал, укрытый плащом, раненый Гермен. Он тихо стонал, порой терял сознание, но вскоре опять широко и тревожно открывал воспаленные глаза, в которых красными точками отсвечивали угли жаровни. Возле кровати сидел старый опытный лекарь, возвратившийся с острова в Атлантиду, чтобы дожить там остаток лет. Придерживая свисавшую руку Гермена, он тихо уговаривал раненого выпить лекарство из серебряной чаши. Хацитл, осторожно ступая, подошел к кровати.

— Как он? Будет жить? — Хацитл кивнул на вновь потерявшего сознание товарища.

Лекарь повернул к нему утомленное лицо.

— Я вынул обломок стрелы и зашил ему рану. Кроме того, у него сломаны ребра. Но думаю, что он выживет… Главное — быстрее добраться до Атлантиды, там он быстро пойдет на поправку…

Хацитл покачал головой, слушая сдавленные стоны раненого товарища. Лекарь виновато развел руками.

— У меня нет сейчас лучших моих лекарств, нет горного бальзама, быстро исцеляющего раны. Вспомни, благородный Хацитл, как поспешно пришлось нам покинуть этот остров…

— Я помню! — хрипло ответил Хацитл. — Помню и не забуду до смерти!

Он сел в складное кресло и, устало вытянув ноги, задумался, глядя на мерцание углей в жаровне…

Глава седьмая

…Хмурый холодный день сменился без сумерек непроглядной ночью, в которой корабли продолжали свой путь к берегам Атлантиды. Кормчие переднего корабля, устав ворочать тяжелым рулевым веслом, закрепили его, привязав крепкими канатами так, чтобы оно находилось в одном положении. Плотнее укутавшись в мокрые от брызг плащи, они обхватили подрагивающее весло и, убаюканные мерным покачиванием, задремали. За кормой, в темноте, угрюмо катились волны, слабо отсвечивая иногда отраженным светом звезд, появлявшихся время от времени в разрывах между тучами.

Вдруг палуба резко ушла из-под ног кормчих, повисших на конце весла. Оцепеневшие в зябкой дремоте, они взлетели вверх, затем с силой ударились о палубу. Нос корабля высоко задрался, встретив гигантский вал, катившийся со стороны Атлантиды. Придя в себя, кормчие подползли к бортам и, цепляясь за них, кое-как встали на ноги.

— Смотри, что это?! — прерывающимся от страха голосом крикнул один из них, указывая вправо от носа корабля. Где-то далеко клубилось гигантское дымное зарево, бросая багровые отблески на катившиеся волны. Палубы кораблей заполнились встревоженными людьми.

— Никакой пожар на берегах Атлантиды не был бы заметен с такого расстояния в эту погоду… — с недоумением сказал Хацитл, поворачиваясь к испуганным людям, которые смотрели на него с надеждой получить объяснение происходящему. — И откуда такие волны? — Хацитл уже взял себя в руки, поняв, что нельзя обнаружить слабость и растерянность перед людьми, которые верили ему и ждали от него какого-то решения. Он заговорил тверже, хотя и знал, что его слова могут усилить страх у окружавших его людей. — Пожалуй, это подземный огонь вырвался наружу и потрясает теперь все, что уцелело от землетрясения…

— Землетрясение! — это слово все окружавшие Хацитла прокричали почти разом и ближе подступили к нему. — Значит, опять все будет разрушено — города, каналы, иссохнут реки!..

— На моей памяти было два землетрясения, — произнес Хацитл. — Но тогда не было больших разрушений и не было подземного огня… — Он подошел к борту корабля и, крепко сжав его руками, всмотрелся в дымное зарево далеко на горизонте. К нему приблизился старший кормчий, с тревогой смотревший туда же.

— Куда же нам плыть теперь? — спросил он Хацитла. — Столица наверняка разрушена или даже могла уйти под воду…

— Будем продолжать свой путь, несмотря ни на что! — резко ответил Хацитл. — Пока мы приблизимся к берегу, все, возможно, утихнет и кончится…

Однако зарево становилось ярче и больше, сквозь дым прорывались багровые отблески огня, словно там, за горизонтом, пылал, разгорался, набирая силу, гигантский костер. Никто не уходил с палуб кораблей, люди почти не разговаривали, вглядываясь вдаль, думая о судьбе близких там, где бушевала свирепая сила древних стихий — огня, земли и воды…

Хацитл попросил принести ему воды. Жадно выпив из поданного кувшина, он перевел дыхание. Затем вновь припал к кувшину, приподнимая его за дно, и вдруг, переведя взгляд вдаль, увидел ярко искрящуюся точку, испускавшую волнообразные кольца огня радужных оттенков. Она вырвалась из дымного зарева и стала стремительно уходить вверх, наискосок через темную синеву ночного неба, и вскоре превратилась в звездочку, мерцающую в разрывах между тучами…

— Вы видели… это?! — Хацитл обернулся к стоявшим рядом с ним людям, но тут же понял, что спрашивать не нужно — все, затаив дыхание, смотрели туда же, в ночное небо, на мерцавшую в нем яркую точку. Хацитл в недоумении и растерянности развел руками и вздохнул с видом покорности судьбе и высшим силам. — Объяснить, что это такое, может только Бог. А он, похоже, отвернулся от нас… Будь что будет, продолжим наш путь…

К утру корабли стало заносить холодным серым пеплом, Сильные порывы ветра приносили запах серы и бросали хлопья пепла на угрюмые лица людей. Прошло еще несколько часов, и они заметили, что вода вокруг кораблей покрыта темным слоем грязи с тем же тошнотворным запахом. Ее зачерпывали, брали в пригоршни и брезгливо выплескивали обратно за борт. Всех мучила одна и та же мысль — если воды вдали от Атлантиды покрыты грязью и пеплом, то что же творится на ней самой… Мерещились груды развалин, сожженные сады, и все это покрыто слоем смердящей грязи…