Чтение онлайн

— Говорят, Михаил, ты в академию собрался поступать. Молодец. Смотрю, посолиднел ты за последний год.

— Ну, до тебя мне еще далеко, — ответил Шувалов.

— Так с чем пожаловали? — спросил хозяин кабинета.

— С нашим пограничным делом. Прометей Гангович, как же так случилось, что в вашей деревне детей не уберегли?

— Сам не пойму. Как-то все сразу навалилось: праздник, ринки сбежали, кочи налетели.

— А почему ринки ушли?

— Кто ж этих собак знает. Умные чересчур, не поймешь их. Да и на вас надеялись. Думали, отобьют ребятишек храбрые гада.

— Значит, мы во всем виноваты? И твоей вины нет ни в чем?

— Какой вины? Работаю, кручусь, думаю о людях.

— Наверное, ты медаль за свои труды заслужил, Прометей Гангович. А может быть, орденом тебя надо пожаловать?

— Ты, Мишка, свой иезуитский тон оставь. Прямо говори, в чем дело. И вообще, я не потерплю посягательства на суверенитет нашей деревни. Я в ней председатель, моя в Мадрасовке власть!

— Да, власть ты любишь, Прометей Гангович, четвертый срок уже верховодишь.

— Так народ просит, народ выбирает.

— А может, народ голосует за тебя потому, что не знает, какого цвета твоя кровь?

Разговор оборвался в долгую звенящую паузу. Примолк даже мир в распахнутом окне за спиной мадрасовского председателя. В наступившей тишине чуть ли не выстрелом прозвучал щелчок предохранителя на автомате старшины. Председатель зыркнул на Острого, на лейтенанта — тот выхватил из кобуры трехствольный пистолет.

— Так вот ты на что намекаешь, Мишаня. Ладно, убери пушку, я согласен на медобследование и требую, чтобы провели независимый лабораторный анализ. У вас хоть найдутся квалифицированные медики?

— Обижаешь.

Лейтенант навел пистолет на Прометея Ганговича, чуть повел стволом в сторону и выстрелил. От удара пули плечо председателя дернулось, но он даже не скривился, а только внимательно смотрел на то место, куда попала пуля. В ту же точку уткнулись взгляды и все остальных. Когда голубое пятно по белой рубашке расплылось до размеров блюдца, председатель рухнул лицом в стол. И тут же Острый вскочил, а лейтенант убрал пистолет и смахнул с плеча автомат.

Мелкая дрожь била раненого председателя, тело зашлось в судорогах, корчило его все сильней и сильней. Раздалось рычание, и он прыгнул. Мелькнули желтые безумные глаза, клыкастая, звериная морда, зеленая чешуя — чудовище летело прямо на лейтенанта, казалось, сейчас обрушится и подомнет его, но загрохотали автоматы пограничников, огненные штыки автоматных очередей подбросили чудовище вверх, под самый потолок, и отшвырнули в угол.

— На всякого мудреца довольно контрольного выстрела, — глубокомысленно изрек старшина, подошел к издыхающему монстру, дострелил его, повернулся к другу и сказал: — Скажи спасибо, что демы с головы начинают оборачиваться. Еще немного — и зацепил бы он тебя, а будь на его месте хтон...

— Кровь голубая, сверхчеловеческая, поэтому и стоял так близко, — ответил Шувалов, — а с хтоном я бы не разговаривал, с хтоном беседы ни к чему.

Первым из кабинета выскочил Оскар.

От секретарши в приемной осталась только дымящаяся в пепельнице сигарета, а в окно было видно, как сама секретарь убегала через площадь, ковыляя на высоких каблуках. Зато две старушки по-прежнему сидели на стульях для посетителей, будто и не было никакой стрельбы. Одна из них участливо посмотрела на инспектора и прошамкала:

— Ишь, какой бледный. Что, не привык к нашим порядкам, касатик? Ты подыши свежим воздухом, сейчас все и пройдет.

— Дай мы пойдем. Чего теперь ждать? — подключилась вторая бабулька, — Хотела баллон газа выписать, да, видно, теперь другого председателя придется просить.

— А я давно этого ждала. Прометеюшка мальчонкой еще был, а я ему говорила: чересчур ты озорной, киселя не боишься, а Рама смелых не любит, придут гала и заберут в подвал. Смеялся он тогда.

Пограничники вышли на площадь. На ней собирался народ. Прибыли уже знакомые милиционеры и медики. Началась суета. Наконец лейтенант с милиционерами закончили оформлять бумаги, машина «скорой помощи» увезла тело бывшего председателя, и народ стал расходиться. И все было бы хорошо, но на прощание настроение старшине все-таки испортили. Он как раз принимал благодарности от жителей Мадрасовки, когда его вдруг кто-то дернул за гимнастерку. Острый обернулся, и улыбка сошла с его гранитного лица. Перед старшиной на коленях стоял монах в оранжевой тоге, с бронзовой чернильницей на груди, и зачарованно смотрел на его священный череп. В протянутых руках монах держал свиток и перо.

— Мишка, ну откуда он взялся на мою голову? — только и застонал старшина. — Убери его немедленно, я тебя прошу.

— Извини, не до завещания сейчас старшине. Пойми, ну не желает он, чтобы из его черепа делали какую-то чашку, — лейтенант поднял искателя священного черепа с колен, усадил на скамью, быстро переговорил по комкому и повернулся к своим: — На базу надо срочно возвращаться, что-то серьезное у нас стряслось.

Что именно произошло в отряде, он не объяснил, а пока летели, рассказывал инспектору о Прометее Ганговиче.

История с бывшим председателем Мадрасовки приключилась самая что ни на есть для Эфы обыкновенная. Любовь к власти сгубила председателя. Ему бы года два назад уйти на покой, дать покомандовать тем, кто моложе, раз дела в деревне идут плохо, но как оторваться от любимого кресла? Вот и стал председатель в кисель хаживать, сверхчеловеческих способностей добывать, чтобы за счет демообаяния у власти остаться.

Остался. Но Махатрама свою плату всегда возьмет. Кочи и потребовали от председателя информации о том, когда деревня без охраны останется, и получили ее. А куда деваться? Ведь председатель уже демом стал, заигрался. Штука тут тонкая, рисковая, пересидишь в киселе лишнюю минуту в надежде закрепить сверхспособности, а в итоге не заметишь, как кисель из тебя дема сделал. А назад, в люди, дороги нет. Остается лишь скрывать голубоватый цвет крови. Скрывал его и Прометей Гангович, да знахарка его выдала, у которой он недавно зубы лечил.

По прилету тройка двинула к научному корпусу, около которого толпились пограничники — все сплошь офицеры и старшины.

Оскар свернул к Уржумскому, а Острого с Шуваловым притормозил отец Афанасий:

— А, словоблуды с тринадцатой пожаловали. Тут передали, что вы дема в Мадрасовке замочили — молодцы.

В разговор вмешался белобрысый лейтенант:

— Привет, тринадцатая, где пропадали? У нас веселые дни начинаются; через неделю большая вспышка на Раме — готовьтесь.

— Ни черта наши ученые не знают, — с раздражением сказал рядом стоящий капитан, — неделя — это приблизительный прогноз, а точное число они не доложили.

— Так кто ж эту Раму знает, она живет не по уставу, — бросил кто-то реплику со стороны, — главное, разведку в Раму не пошлешь, вот в чем беда.

Расходиться пограничники не торопились. Командный состав погранотряда продолжал обсуждать доклад научной группы. Перспективу ученые выдали такую. Длительный период обычных флуктуаций метапортального поля закончен. Начинается активизация махатрамных структур в рамках теории трехсотлетнего цикла, с ограниченной экспансией так называемых «языков» и с локальными выбросами метапортальных биообъектов.

В переводе с языка ученых на язык военных это означало, что в ближайшие недели крупные силы демов, в количестве до пятисот единиц, попытаются атаковать границу в зоне ответственности отряда. Точные сроки наступления не определены.

Особое недовольство вызывала у офицеров неопределенность со сроками нападения демов. Вчерашний случай никто не забыл, когда научная группа не смогла предупредить о том, что Рама начала пухнуть, и что ее кисель может дотянуться до Чугунной горы. Именно отсутствие такого прогноза и позволило кочам улизнуть вместе с добычей.