Чтение онлайн

Он швырнул тушку ястреба в невысокую траву.

Первые минуты ничего не происходило. Но вдруг ястреб вздрогнул, словно оживать начал. Оскар не сразу и понял, что шевелится вовсе не птица, а пришла в движение почва вокруг нее, и в траве замелькали тонкие светлые щупальца. Тушка сдвинулась чуть в сторону, земля вокруг нее зашевелилась сильнее, и ястреб стал погружаться в почву, будто засасывало его.

— Серые черви, — пояснил фокус Михаил Соломонович, — питаются экскрементами, падалью, чуть ли не мусором. Благодаря серым червям и мух здесь нет, и лето ласковое.

Со стороны леса донеслись какие-то дикие, рявкающие звуки.

— Что это? — спросил Оскар.

— Кто ж его знает. Поварихи считают, что так командует Железный Полковник, когда ночью обходит дозором границу с Махатрамой — много здесь суеверий. А вообще, Эфа — счастливая планета; впрочем, смерти это не отменяет. Ястребок-то к нам, людям, умирать прилетел, такое здесь часто бывает. Иногда мне кажется, что здешнее зверье смотрит на пограничников как на каких-то ангелов смерти, поэтому и тащится к нам помирать.

— А разве нет? Разве гала не убивают всех подряд?

Оскар кратко рассказал о том, что видел сегодня в Мадрасовке.

— Землянам нас тяжело понять. Ну а Прометея я мальчишкой знал, хороший был пацан, но на Эфе трудно остаться нормальным человеком, и сколько я уже видел мальчишек, умных, тонких, восторженных, которых здешняя жизнь превратила в пузатых, продажных начальников, а то и в демов. У нас без расстрельных команд нельзя. Кто тогда будет осуществлять ротацию начальственных кадров?

— На Земле научились жить без насилия, разумные существа должны уметь договариваться.

— Согласен. Но среди демов есть много откровенных людоедов. А хтоны? Как договоришься с крокодилом, да еще из другой вселенной? Мы для них пища, не более.

— На Земле многие считают здешнее насилие неоправданным.

— Знаю: сейчас Земля — царство политкорректности, гармовизированный мир, поэтому землянам трудно понять наши реалии. К тому же корпорации, торгующие внеземной флорой и фауной, подогревают антиэфанские настроения. Они спят и видят открытую границу с метапорталом. Шутка ли, выбросить на рынок диковинки тридцати девяти вселенных.

— Корпорации здесь ни при чем, поверьте. Многие на Земле считают так: чем дольше на Эфе стоят пограничники, тем с большей силой демы ударят когда-нибудь из Рамы, а мелкими порциями они бы незаметно растворялись в нашем мире. В итоге все бы уравновесилось.

— А сколько крови прольется до этого равновесия? Да и будет ли оно?

Твоих лучей небесной силою

Вся жизнь моя озарена,

Умру ли я — ты над могилою

Гори, гори, моя звезда!

Пел отец Афанасий с надрывом, что и заметил научрук.

— Сегодня не только мне грустно, просыпается Рама — вот и тревожится народ. А наш Афанасий, он из рамочувствительных.

— Вас-то что волнует?

— Прогноз. Это молодежь точно знает будущее, уверена в своих моделях, а я пожил, знаю: Махатрама непредсказуема. Случись что — виноваты всегда мы, ученые. Не предупредили. С нашей вечностью начеку надо быть, никогда не знаешь, что она выкинет из алого тумана: то ли танковый клин, то ли орды кочей.

— И тогда снова война, уничтожение тех, кто не похож на людей?

— Я много думал над этим, Оскар. На Земле сейчас чересчур хорошо, а это, извините за игру слов, плохо. Счастливая, благополучная цивилизация устает от покоя, пытается тягаться силами с другими вселенными, хочется дотронуться до небес, а впереди — пропасть. Знаете, кто такие люди в этой вселенной?

— Я слушаю.

— Сейчас отвечу, но сперва скажу о другом. Я уверен: рано или поздно наш отряд ликвидируют, заставы уберут. Земля слишком далеко от метапррталов, поэтому землянам трудно понять, что на самом деле не мы захватываем космос, а космос захватывает нас. Ну а люди, что люди? Они обречены при неизбежном нашествии демов, люди — это всего лишь индейцы космоса.

— Вы сегодня пессимист, Михаил Соломонович.

— Какой уж оптимизм в моем возрасте. Люди — индейцы космоса, и никак иначе. Наш единственный шанс на спасение — в ликвидации любых плацдармов демов в нашей вселенной.

— Вы недооцениваете людей, Михаил Соломонович.

— Я люблю их.

— Но постоянная война... не будет ли это жестоко по отношению к тем же людям?

— Если речь идет о гуманизме, то в отряде есть теоретики получше меня. Завтра отец Афанасий ведет урок по гуманизму, обязательно послушайте. Он у нас специалист по местной идеологии, и лучше Афанасия никто не докажет, почему надо истреблять демов.

Гори, гори, моя звезда...

Теория: любовь к человеку, кабинет № 4.

Практика: мангашские демонцы, кабинет № 2.

Мимо расписания Оскар направился прямо в четвертую аудиторию.

Если инспектор приготовился к долгим и скучным умствованиям на тему любви к ближним, то он ошибся. Вместо симфонии, выражаясь фигурально, он услышал короткую автоматную очередь. Когда Оскар уселся за последнюю парту, у доски уже стоял отец Афанасий. На этот раз он был в форме пограничника, но массивный фиолетовый крест по-прежнему горел на груди, а из-за пояса, как всегда, торчал трехствольный пистолет.

— Практическое занятие на сегодня отменяется, — объявил батюшка, и класс радостно зашумел. — Мой урок сокращен до десяти минут. После него мы все отправляемся на Демовы Валы — в связи будущими злобствованиями Рамы начинаются работы по их укреплению.

В ответ на недовольный ропот Афанасий выхватил пистолет, грохнул рукояткой по столу и добавил голосу мощности:

— Смирно! Я буду говорить о любви к человеку. Вы уже не обтески, а настоящие солдаты, поэтому буду краток. Слишком много всякой дряни прется через нашу границу. Очоркочи, бичуры, паскунджи, арамы, мангасы, хтоны всех мастей, эбы, волкодлаки всяческие — кто только не пытается прорваться в наш мир. Все они будут уничтожены. Вам предстоит убивать демов десятками, поэтому вы четко должны представлять, ради чего, ради кого эти убийства.

Человек. Любовь к человеку — вот наше единственное и священное оправдание. Пока помните об этом, никакие демы вам не страшны. И будьте готовы платить за свою любовь. Меня, например, отлучили от официальной церкви с формулировкой «за любовь к человеку», и ничего, я все равно вас, сволочей, люблю.

Но что есть человек? Как отличить человека от дема? Это просто. Древние мудрецы учили: человек — это двуногое существо без перьев, — и были абсолютно правы. Двуногое, но в перьях? Расстрел на месте. Голубая кровь? Расстрел на месте. Считает себя сверхчеловеком, лучше других? Расстрел на месте. Кроме человека нашу границу не перейдет никто.