Чтение онлайн

Сначала в ложбине между двумя самыми низкими холмами Демовых Валов засветился алый «глаз» Рамы. Он осмотрелся, налился рубином и потек вниз потоком лавы. Рядом загорелись еще четыре «глаза» и также потекли по склонам. На миг образовалась чудовищных размеров кровавая лапа, вцепившаяся в Де-мовы Валы. А вскоре кисель затуманил их от горизонта до горизонта, закипел, поднялся волной и алым, сонным, бесшумным цунами покатил на оборону пограничников.

Оставалось киселю пройти километра два, не больше. Работа на линии обороны закипела с новой силой. Отряд готовился к срочному отступлению. Во всей этой ситуации одно радовало: во время движения киселя демы не нападали, для атак им годилась только спокойная Рама.

Когда дистанция сократилась до километра, кисель притормозил. Остановился. Задумался. И медленно пополз назад. Сокращая амплитуду, Рама наступала и отступала несколько раз: где-то в вакууме столкнулись лбами однополярные портальные поля, пободались и замерли в новом равновесии.

Отступлению срочно дали отбой, пограничники снова готовились отбивать атаки демов. Некоторое время Рама выжидала, а потом заструилась серым туманом. Под его маскировкой в сторону линии обороны полетели над степью на бреющем полете демы класса наг. В ответ заухали противотуманные метеопушки. Заработали пулеметы. Подключились автоматы. И закипел бой.

Пошли в атаку, не обращая внимания на плотный огонь, кангхоры и иныжи, за ними — данивы и докшиты, а потом поперли такие иномирные демы, названия которых не знали и самые опытные пограничники. И только гала отбивали одну атаку, тут же начиналась следующая.

В один из моментов подняв голову от приклада, Шувалов заметил, что Оскар уже не прячет лицо в ладони, как раньше, а уставился на экран. «Зря он смотрит, не надо ему это видеть», — подумал лейтенант, повернулся к Раме и тут же забыл об инспекторе.

Горизонты над киселем быстро темнели. Рама двинулась на решающий штурм.

Засверкали молнии. Расстреливающие грозовой фронт пушки не справлялись, и с небес звеньями начали пикировать фантомные демы. Орды пишагов, ражуров и прочей нечисти шли на приступ пешим порядком. Ветвистые молнии с небес гвоздили холмы, а пограничники вели огонь по небесам и по наступавшей демопехоте, причем линия обороны вулканировала огнем в сотни раз более ярким, чем свет молний.

Бой не затихал ни на секунду.

Испугавшийся молодой пограничник выскочил из окопа и тут же был растерзан демами до самых ботинок. То и дело солдат слепили с небес демы-зеркальщики. В ответ световыми шпагами вспыхнули лазеры. По системе обороны в кровавом тумане похаживали чудовища.

В самый разгар битвы в блокгаузе с ручным пулеметом наперевес невесть откуда объявился отец Афанасий. Он воткнул пулемет в амбразуру и зарокотал:

— Поднимается окаянное демонство во всей своей силе. Ничего, укротим супостатов.

И нажал на гашетку. Перерубленный очередью дем, волоча за собой кишки, продолжал ползти на амбразуру. Угомонила его вторая очередь. Тут же гигантский фантодем, трубя, стал пикировать на блокгауз, и то ли он заклятие наложил на огонь лазерных зениток, то ли фантомность повышенную имел, но добрался до самых стен укрепления. Убивающие желто-зеленые глаза фантодема расползлись на весь экран, и это было последнее, что увидел парализованный страхом Оскар. Теперь он точно знал: это конец. Миг — и рухнет стена блокгауза, сделанная из крепчайшего титанобетона, и всепожирающее чудовище ширнет в грудную клетку стальным когтем и пробьет сердце.

Припекало солнце, шло время, а Макс с Рафалом все ждали. Ну никак фелициата не хотела поделиться с ними хотя бы одним счастьем.

Вопреки тому, что Максим нафантазировал, пальма счастья оказалась весьма невзрачным деревом: невысокий светло-лиловый ствол, куцые глянцевые листья, крохотные, редкие цветочки цвета слоновой кости. В джунглях мимо такой скромницы человек пройдет и не посмотрит на нее, конечно, если ему не подскажут, что только она и может одарить верным счастьем.

Грустный и задумчивый ринк по-прежнему не имел желания трепаться, но самое главное все-таки другу объяснил.

Волшебны у фелициаты только плоды, маленькие орехи, похожие на сливовую косточку. К счастью, фелициата цветет постоянно, и орехами всегда усыпана, но срывать их ни в коем случае нельзя. Ждать надо. Терпеть. Орех должен сам упасть. Молиться же, просить что-то у самой фелициаты бесполезно. Не услышит. Дерево. Но если пришло время, обронила пальма орех, тогда хватай его и давай ходу, ибо если сразу не убежать с орешком счастья, то всякое может случиться.

На этих словах ринк замолчал, лег в траву, устроил гордую башку на вытянутые вперед лапы и на вопросы больше не отвечал. Запечалился. А вскоре и глаза закрыл, заснул, только бока тяжело вздымались.

Как можно так спокойно спать, когда само счастье сейчас упадет к ногам, Макс не понимал. Но что с ринка взять — слишком он умный. И старый. Пусть отдыхает. Сейчас главное не прозевать, когда орех счастья упадет.

Ждать под пальмой счастья было не трудно. Особый, нигде больше не виданный свет помогал. Струился он мягко, приглушенно, образуя над поляной уютный световой храм.

Налетел порыв ветра, заиграл лоснящимися на солнце глянцевыми листьями. Зазвенел серебряный колокольчик, и орех шлепнулся в траву. Макс моментально ухватил его, поднес к лицу. Надо было уходить, бежать отсюда, а ноги не слушались.

— Рафал.

Ринк не ответил. Максим шагнул к другу и резко остановился. Бока пса не вздымались, он вроде и меньше стал, будто наполовину зарылся в землю. Вдруг ринк шевельнулся, но как-то странно, неуклюже. Тело его ушло еще глубже, и тут-то стали заметны клубящиеся под черной шерстью серые черви.

Так Макс еще никогда в жизни не бежал. Бился о ветки, скользил по траве, спотыкался о корни, прыгал по камням, как по столбикам, и мчался, мчался вниз, подальше от страшного места.

Кончился лес. Склон выровнялся. И тут, уже на ровном месте, ступня подвернулась, и Макс со всего разгону рухнул лицом в куст с розовыми цветами.

Болела нога, лицо пылало от знакомства с ветками шиповника, а Макс все лазал на четвереньках, искал оброненный орешек. В траве найти его не было никаких шансов, но Максим все продолжал поиски. А когда отчаялся, ударил ладонью по земле, и вдруг орех выкатился чуть ли не под самый нос. Не обращая внимания на жжение запекшихся царапин, на ноющую ногу, Макс поднес свое счастье к губам и зашептал: