Чтение онлайн

— Говорыш, гривенник за неделю? — горестно изумился краснощекий и чернявый купец. — Тут беда такой — кассу вынесли, а он гривенник за неделя. Пять медных алтынов за дэнь!

— Эк запустил, хозяин… Медный пятак за день!

— Гривенник за дэнь! Последний цена!

Ванька сбил шляпу себе на нос, почесал в затылке и подивился: армянин, выторговывая копейки, топтался, песок приминая аккурат над многими своими рублями — сотнями, а то и тысячами целковых.

— Эх, где наша не пропадала! По рукам!

— По рукам! — И, спрятав в карман двугривенный, плату за сегодня и за день вперед, купец повернулся к капралу. — Замок запэрты, ключи у меня и у Ашота…

Ванька деловито обмерил шагами пустырь, пошептал себе под нос, сдвинул шляпу снова набекрень и отправился на пристань. Купил толково выбранный Гнусом материал и отправил его ставить шалаш. Сам метнулся в галантерейный рад купить мелочный товар для розничной продажи, а заодно и коробью[8] на ремне, в чем носить.

Вернулся к армянской лавке настоящим коробейником, а там шалаш был уже почти готов. Ванька помог натянуть навес, украсил его разноцветными ленточками и тесьмой, а товар разложил на коробье и прямо на песке. Потом хлопнул себя ладонью полбу и, не обращая внимания на рык караульного, поднырнул под его ружьем в лайку. Там армяне, причитая, потчевали капрала густой сладкой водкой, а младший говорил ему:

— Всэ знают, гдэ воровской народ ночует, обойти бы балаганы, малины в Нижнем, а мы поблагодарим…

Капрал вытаращился на Ваньку налитыми кровью глазами, а тот как ни в чем ни бывало попросил табуретку, чтобы сподручнее торговать. Ему налили крохотную рюмочку и заняли чурбан, на котором армяне кололи дрова. Ванька поставил чурбан на то самое место, где зарыл мешок с деньгами, уселся и завел:

Ах, пошел раздор —

На товар разбор!

Две Дуняшки, два Груняшки,

Да две бабы Акуляшки,

Как завидели шалаш.

Набежали все зараз!

Для молодушек-лебедушек —

Платки, гребешки,

И белила, и румяна!

Для красных девушек —

Шпильки, иголки,

Булавки, приколки!

Даром не даем,

А по дешевке продаем!

Почти сразу же оттеснив Гнуса и Сверчка, которые, прыская в кулак, изображали покупателей, к палатке ринулись девицы и их тороватые ухажеры. Ванька все спускал им за бесценок, пощипывал девиц, где рука доставала, получал сдачи пинками, а сам знай заливался соловьем:

От нижегородских ворот

Вали валом, народ,

К торгашу Ивашке

В красной рубашке!

Разбазаривай, Ванюша,

Выставляй все напоказ —

Красным девкам за пятак.

Молодицам даем так,

Придет вдовушка смазлива —

Ей продажа особлива!

Так проторговал Ванька до сумерек, пока не опустела коробья. Толпа разошлась, а незадачливый продавец остался сидеть на чурбане. Отгибая пальцы, принялся он с жалостными вздохами подсчитывать выручку. Выходило и впрямь невесело: за съем торгового места заплачено двугривенный, за товар — рубль с полтиной. за шалаш — тридцать пять копеек, а наторговал Ванька полтину с небольшим.

Как только стемнело полностью, незадачливый коробейник перестал вздыхать и пересчитывать медную мелочь, вышел на середину ряда и свистнул, вызывая приятелей. Втроем они быстро отвязали рогожу от задних кольев, и она повисла на передних. За этим бедняцким занавесом Ванька поставил Тишку так, чтобы на всякий случай прикрыл спиной окно лавки, выходящее на пустырь, а сам быстро выкопал мешок. Меньшую часть денег рассовали по карманам, а большую пересыпали в коробью, закрыв сверху мешком, а мешок лентами.

Солдат давно уже вошел в лавку, и там дым стоял коромыслом. Ванька, с коробьей на ремне, прислушался к гулу пьяных голосов и, приняв во внимание крепость армянской водки, решил, что сегодняшней ночью облавы можно не бояться. А вот завтра надо снять для команды квартиру в Нижнем.

Опасаясь привлечь к себе внимание сыщиков, рыскавших между ярмаркою и Нижним в поисках похитителей армянской кассы (в ней, по армянскому счету, оказалось три тысячи рублей, а по воровскому — всего две тысячи сто), Ванька не стал устраивать пышное празднование удачи, отметили ее скромно в рощице над Волгой, где и зарыл Каин коробью с армянской кассой. Зато уж посмеялись ребята от души.

В тюрьме и в бегах

Удивительная удача и вскружила, видно, атаману голову.

Разгуливая по Макарьевской ярмарке, забрел Ванька в колокольный ряд и подсмотрел через открытую дверь, как купцы после удачной сделки пересчитывают деньги, а потом оставляют их прямо в лавке на столе, прикрыв циновкой. Каин знал, как велики обороты в колокольном деле. Решив удивить товарищей, он схоронился за пустым прилавком и, улучив минуту, когда лавка опустела, заскочил внутрь, приподнял циновку, схватил лежавший под нею кулек и бросился бежать. Не тут-то было!

Его оглушил ужасающий не то рев, не то визг, и дорогу перекрыло невероятное по толщине создание с широченным красным лицом и в грязном огромном фартуке. Ванька опешил: судя по визгливости крика (он не сразу понял, что раздавался обычный призыв держать вора) и по некоторой округлости фигуры, была это баба. Поскольку же она фактически закупорила дверь (потом Ванька признавался, что подумал: «Уж не прогрызаться ли мне сквозь нее?»), он потерял драгоценные мгновения на раздумья, как поступить, и только решился, только принялся разгоняться, чтобы оттолкнуть от двери мясистое препятствие хотя бы и головой, как сзади его крепко ухватила не одна пара жилистых рук.