Чтение онлайн

Ванька отправляется в заветную рощу и при последних лучах солнца вырывает из земли армянскую кассу, отсчитывает на взятку подьячему и себе на одежду и расходы. На хитрюгу подьячего он не в обиде: кому, спрашивается, было бы лучше, если бы он снова сел в каменный мешок, а подьячий лишился бы взятки? Что положение, когда вор сидит в тюрьме, полезно для всего трехмиллионного населении Российской империи, ему и в голову не приходит. Упав без сил на траву, от усталости и голода не может подняться. Вспомнилось ему в полубреду, в полусне, что какой-то сказочный царь лежал, голодный, на куче серебра, но не есть же его. С тем и забылся.

Утром Ванька является в сыскную канцелярию, где знакомец-подьячий встречает его с радостным изумлением, берет деньги, идет подписывать купеческий билету Редькина, а возвращается с приказом взять новоявленного купца под караул. Оказывается, полковник велит найти на ярмарке московских купцов и опросить их, дознаваясь, не самозванец ли ограбленный в бане. Старый подьячий спасает Ваньку: у него среди московских коммерсантов обнаруживается приятель, и тот, в канцелярию приведенный с ярмарки, свидетельствует, что знает Ваньку как московского купца. Полковник подписывает билет.

Наконец-то вздохнув свободно, Ванька покидает опасное место. По-царски угостив на прощанье своих благодетелей, подьячего и его приятеля купца, он тут же, у трактира, нанимает извозчика и едет в Нижний. Шайка ждет его на Сокол-горе, однако на пути к месту встречи Ванька натыкается на драгун из Макарьева. На тех самых, что по приказу Кондратьева везут своего товарища Силантьева в губернскую тюрьму. Обрадовавшись нечаянной удаче, они хватают Ваньку, забирают его купеческий билет и слушать не желают никаких объяснений. Ванька для них — беглый арестант, из-за которого страдает драгун, их товарищ, и место ему в тюрьме. Про здешнюю тюрьму Ваньке рассказывали: это каменное подземелие в Ивановской башне Нижегородского кремля, где и дверей-то нет: узников сталкивают в люк. Силантьев злорадствует и подзуживает сослуживцев. Ванька молчит: ему некогда отругиваться, не до того.

Схватили Ваньку на Дмитриевской улице Нижнего. Если бежать, то, пока не завели в кремль. Дмитровскими воротами, а до кремля уже рукой подать. Ванька так и водит глазами из стороны в сторону, отчаянно ищет малейшую возможность спастись. Вот она! У забора стоит кадка с водой. Ванька внезапно вырывается из рук драгун, отталкивает Силантьева, впрыгивает на кадку, с кадки взлетает на забор, с забора во двор, цепные псы рвут ему плисовые шаровары, но он уже пересек двор, бежит по саду, а из сада кружным путем добирается до Сокол-горы, где назначил встречу товарищам.

Товарищи на месте. Ванька рассказывает им о своем приключении и велит собираться в путь. Камчатка и Гнус возвращаются в Макарьев, чтобы отрыть добычу и купить две кибитки с лошадьми. Хватит ноги бить, заработано достаточно, чтобы доехать до Москвы, выдавая себя за мелких торговцев, разбогатевших на Макарьевской ярмарке. Атаман смеется и уверяет Камчатку:

— Вернусь я сюда теперь разве что с двумя пушками на передках!

Поджидая же. пока отделаются Камчатка и Гнус, Ванька отдыхает и лечит водкой свои страхи и потрясения, в коих никогда не при знался бы удалым приятелям. Валяясь под липой, а потом и на сене в кибитке, неспешно катящейся по Московской дороге, он в полусне-полуяви возвращается к пережитому на берегах Волги. Ему совершенно не жаль больших денег, потраченных на пропавший купеческий билет. Знакомство и дружба с нужным чиновником стоили куда дороже. Все его злоключения проистекали из того, что в Макарьево и Нижнем он был чужаком, его не знали, не боялись, у него не было влиятельных приятелей и благодетелей. Вот драгуны за ним и гонялись, словно за бешеным псом. Теперь он поумнеет.

В Москве, где кое-что для его возвышения и славы уже подготовлено, ему ведомы многие воры, а узнать должен будет всех! Как он раньше не понимал, что знания бывают важнее денег? Теперь-то он не пожалеет времени и сил, он раскинет над всей воровской Москвой свою сеть, а чиновников начнет подкупать, не дожидаясь ареста. Тут открывались такие возможности, что у Ваньки захватывало дух… На этом пути его ожидало не только богатство и безопасность. В прекрасной дали печатным сладким пряником манила его, сироту и бывшего крепостного, власть над людьми, пусть воровская, непризнанная законом, однако власть.

То засыпая, то просыпаясь, Ванька смаковал эту сокровенную мечту, не зная, что к попытке ее осуществления подведет его дорога весьма извилистая. Ему предстояло напоследок и в Москве хорошо погулять, изумляя горожан своими воровскими выдумками, и на Волге. Правда, до пальбы из пушек тут не дойдет; однако, пристав со своей шайкой к настоящему волжскому атаману Михайле Заре, славный Ванька Каин получит под начало казачий круг в сто молодцов с ружьями и так здорово пограбит на волжских берегах и на самой Волге-матушке, что матери будут пугать его именем малых детей, пономари, заслышав о Каиновом приближении, полезут на колокольни бить в набат, а метане и сельчане станут запирать ворота, вооружаться хотя бы и вилами и в ужасе молиться.

Однако настанет-таки звездный час Ваньки Каина, и он сумеет совершить свое преображение, как бабочка-капустница, явившаяся из кокона личинки.

ТЕТРАДЬ ТРЕТЬЯ

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ

ВОРА И РАЗБОЙНИКА ВАНЬКИ КАИНА

Метаморфоза первая,

из вора в сыщики

Москва бурлила вторую неделю, с того самого дня, как из Петербурга пришла весть, что дочь Петра Великого, красавица-царевна Елизавета Петровна свергла и заточила захватившую власть царицу-немку Анну Леопольдовну и все ее Брауншвейгское (язык сломаешь!) правящее семейство, отогнала от российского трона других немцев и пообещала своему народу наконец-то привольную, русскую жизнь. Грамотные устраивали паломничества к манифестам новой государыни, прибитым на Лобном месте и на стенах присутственных мест, неграмотные слушали их чтение и разглагольствования, все вместе праздновали в кабаках, где зелено вино лилось рекою. Покидая на время праздничные столы, москвичи, разгоряченные любовью к русскому народу и к его русской государыне, ловили и колотили немцев на улицах.

В эти-то радостные декабрьские дни 1741 года Ванька Каин и решил осуществить свою сногсшибательную задумку. В последний раз прошелся он по московским малинам и притонам. Перекликаясь и перешучиваясь с удалым воровским народом, предвидел он, что вскоре его здесь будут встречать по-иному, однако ни стыда перед ворами, ни страха не чувствовал, а только казалось ему, что стоит перед бездонной пропастью, а ее должен перепрыгнуть. Возвращался он в город, на малине в Черемушках переночевав, через Даниловскую заставу и дорогой для смеху спросил у прохожего приказного:

— Дядя, а кто на Москве набольший командир?

— Ищи такового господина в Сенате, парень, — не удивившись, ответствовал приказной. И шмыгнул сизо-красным носом.

Ванька и отправился в Сенат. Туда как раз приехал генерал-губернатор князь Кропоткин, и, пока тщедушный сановник на крыльцо поднимался, Ванька сумел подать ему записку, в которой извещал, что к Сенату некое особливое дело имеет. Князь записку взял, просителю милостиво кивнул — и всего делов. Никакой резолюции на свою записку Ванька не дождался, а когда через час, на морозе за малым не окоченев, попробовал самолично зайти в здание, был выбит с крыльца сторожами.