Чтение онлайн

— К какому творчеству? — не понял Драматург.

— К активному, — скупо повторил главврач. — Ты. Драматург, придумай сценарий пьесы, подбери из более-менее адекватных придурков кандидатов на роль артистов, которые будут изображать героев пьесы, а остальная масса пациентов клиники будет зрителями. На подготовку спектакля даю тебе восемь дней. Спроси: «Почему восемь?»

— Почему восемь? — озадаченно повторил Драматург.

— Потому что до очередной медицинской комиссии осталось девять дней, на которой будет решаться и твоя дальнейшая судьба — выйдешь на свободу или будешь еще полгода гостить у нас. Я считаю тебя, Драматург, вполне нормальным человеком, но окончательное слово будет за комиссией. Так что не подведи меня, постарайся. Премьеру твоей пьесы посмотрим перед приездом комиссии. Если премьера пройдет успешно, то покажем пьесу членам комиссии. Очень постарайся, Драматург. Это тебе зачтется. Надеюсь, ты меня хорошо понял. Пробуди своей пьесой у больных желание жить. Этот мой проект одобрен самим Хозяином. Так что не подведи меня. К слову, возьмите себе в помощники Олигарха из сорок донятой палаты. Это сообразительный человек, он поможет вам в подборе артистов. И еще, я дал указание всему медицинскому персоналу допускать вас к придуркам в любую палату. Ходите, присматривайтесь, выбирайте, кто вам подходит. Но не тяните, времени в обрез. Ваши пропуска — ваши надписи на карманах пижам — «Палата № 33».

— Но где репетировать. Сергей Петрович? — расстроился Драматург, не на шутку огорченный возложенной на него почти невыполнимой задачи.

— Это не проблема, — будничным тоном обронил главврач, попыхивая сигарой. — На третьем этаже, имеется просторный актовый зал. Там можете проводить репетиции хоть целыми сутками, там и премьера пьесы должна состояться.

— А какую взять тему для пьесы? — обреченно вздохнул Драматург.

Главврач пожал плечами.

— Это на твое усмотрение. Что-нибудь из реальной жизни. Главное — чтобы всем весело было.

— Ладно, из жизни так из жизни, — кивнул Драматург. — Будет весело.

Иван Степанович вдруг предложил:

— Сергей Петрович, а что, если больным каждое утро выдавать хотя бы по пятьдесят граммов чистого спирта? Всем было бы весело, у психов появится стимул к жизни, каждый бы ждал очередного дня, точнее — очередной рюмки спирта. Недорого и эффективно. Спирт ведь не дорогой.

— Ценю твою сообразительность, Иван Степанович, — главврач задумчиво потер подбородок, — в твоем предложении присутствует рациональное зерно, но с таким предложением выйти на Хозяина я не рискну. На сто процентов уверен, что оно будет отвергнуто. Ведь земля слухом полнится. Общественности станет известно, что наша клиника спаивает душевнобольных людей, и последствия для нас будут весьма неприятными — клинику могут лишить лицензии.

— Но как посторонние узнают о новом методе лечения? — с самым серьезным видом продолжил Иван Степанович. Он, конечно, шутил, но делал вил, что озабочен данной проблемой.

Однако главврач глубоко спрятанной шутки не понял. Он некоторое время дымил сигарой, уставившись в дальний угол кабинета, затем отрицательно покачал головой.

— Нет, этот метод в секрете не удержать. Наши охранники в нерабочее время находятся среди членов своих семей, за пределами клиники, у некоторых из них — болтливые жены. Словом, сарафанное радио по всей округе разнесет. Не годится. Закрыли тему. Вопросы по существу задания есть? Вопросов нет. Значит, задача вам ясна. — Главврач поднялся с кресла. — В таком случае больше не задерживаю. Сейчас же и приступайте к подготовке пьесы. Свободны.

Драматург и Иван Степанович быстро покинули кабинет главного врача. За дверью кабинета Драматург тяжело перевел дух и рукавом пижамы вытер выступивший на высоком лбу зернистый пот.

8

Вернувшись в палату, Иван Степанович и Драматург буквально рухнули паевой кровати.

Первым заговорил Драматург:

— Знаешь, Ванюша, после данного визита к Сергею Петровичу у меня переменилось мнение о нем в худшую сторону. Полагаю, что он скользкий человек, старается угодить Хозяину. Интересно, кто этот таинственный Хозяин? Нет сомнения, что этого мы никогда не узнаем. А ты здорово ввернул — насчет того, чтобы для веселья психам выдавать по рюмке чистого спирта. Представляю картину. Ведь спирт — коварный алкоголь: попил водички — и опять пьяный.

— Да я пошутил, — усмехнулся Иван Степанович. — Почему было не сделать такое новаторское предложение главному врачу, коли он находится на своем рабочем месте в нетрезвом состоянии? Похоже, он шутки не понял.

— Вероятнее всего, — задумчиво ответил Драматург и глубоко вздохнул. — У меня, Ванюша, после этого визита в голове поселилась тревожная мысль: не выйти нам из этой хитрой частной клиники через медицинскую комиссию. Похоже, тут все схвачено, сверху до самого низа.

— Может, ты спешишь с выводами? Через девять дней все станет ясно. Не переживай раньше времени.

— Мне, Ванюша, и сейчас уже все ясно, — горько протянул Драматург, — ясно стало после той информации, которую сболтнул, по пьяни, главный врач. Клиника не заинтересована в уменьшении числа пациентов, так как за каждую голову получает бабки, а за особую категорию пациентов — бабок в разы больше. Ты хоть понял, что мы с тобой тоже входим в эту особую категорию психически ненормальных людей, за которых кто-то платит большие деньги?

— Догадываюсь, дружите, — с испорченным настроением ответил Иван Степанович. — Нетрудно догадаться, кто платит за нас большие деньги.

— А значит, нам с тобой через медицинскую комиссию из этого каземата не вырваться. Следует искать иной путь. И в этом нам должны помочь наши пропуска — надписи на карманах пижам «Палата № 33». Теперь мы можем со всеми общаться под видом организации труппы артистов. И в первую очередь нам необходимо встретиться с Олигархом из сорок девятой палаты. Интересно, что он за личность? Возможно, что названный пациент — человек из нашей категории. У нас, Ванюша, действительно времени в обрез. Ну что, двигаем на третий этаж в сорок девятую?

Иван Степанович согласно кивнул, и они отправились официально сколачивать из психически больных людей труппу актеров.

Из сорок девятой палаты в коридор доносился шум. Когда Иван Степанович и Драматург вошли в палату, шум прекратился. Девять придурков вопросительно уставились на вошедших чужаков. Только один, десятый, даже не повернул головы в сторону скрипнувшей двери. Он лежал на кровати возле окна и внимательно читал журнал, на обложке которого было обозначено: «Финансы в современном мире».

В следующую минуту от группы возбужденных придурков, скопившихся водном месте, отделился один и подбежал к Драматургу. Из разбитого носа у него выплывала струйка крови. Вытирая кровь рукавом пижамы, придурок совсем не к месту широко улыбался.

— Вы кто? — спросил он заискивающе. — Новенькие? Но у нас нет свободных мест. Однако если вы защитите меня от Графа, то я уступлю вам свою койку, а сам буду спать под койкой. Граф почти каждый день бьет меня. Стоит назвать его — Графинчик, как он бьет меня по лицу. Он ненормальный.

— А ты не называй Графинчиком, это унижает меня, — донесся из группы придурков недовольный мрачный голос. — Меня звать Граф, а не Графинчик. Я тебя предупреждал. Станешь и дальше унижать меня перед почтенным обществом, будешь и впредь получать по морде.

— Вот, слышите? — плаксивым тоном промолвил Князь. — Угрожает. Вот возьму и повешусь, и он будет за это отвечать.

— Но зачем ты унижаешь товарища по несчастью? — сдерживая усмешку, спросил Драматург. — Ведь ты не прав.

Князь обиженно повысил голос: