Чтение онлайн

— Ничего себе, немного, — недовольно заметил главврач, — ты не только человека, но и быка можешь убить дубинкой.

— Да какой Упырь человек, он людоед, как сказано в его деле, — вяло обронил Семен, — шизофреник тяжелой формы.

— Для тебя — шизофреник, а для меня — экономическая единица, — строго продолжил главврач. — Вот лишу премии за этот месяц — будет тебе наука, как за порядком следить. Да перестань ты крутить ключ! Забыл, что этот ключ от крыла медперсонала?! Если потеряешь, будешь в этом коридоре спать. Дубликат я тебе не выдам. Не играй ключом, не суй его в карманы, повторяю — потеряешь. Что, у тебя нет тумбочки? Какой же ты несобранный, Семен!

— Хорошо, пусть лежит в тумбочке, — недовольно буркнул Семен и. подойдя к тумбочке, положил ключ рядом с газовым баллончиком и скотчем.

Главврач сурово оглядел притихших больных, сгрудившихся возле сорок шестой палаты, и холодно спросил:

— Может, кто из вас знает, за что Упырь загрыз Музыканта? Мне, как главному врачу, хотелось бы знать мотив этого безобразного поступка.

Шаг вперед сделал длинный и нескладный, как собачья песня, блондин преклонного возраста с тонким длинным носом. Откашлявшись, он доложил:

— Папа, я — номер сорок шесть дробь восемь, я знаю, за что Сеня Упырь напал на Музыканта. Могу сказать.

— Ну, говори, — поторопил главврач, — тебе что, особое разрешение для этого требуется?

— Простите, Папа. Так вот, дело было так. Упырь постоянно приставал к Музыканту с просьбой поиграть для него на скрипке. Музыкант на его просьбы отвечал, что он бы рал поиграть, но у него нет инструмента. После такого ответа Упырь отходил от него и бродил по палате в задумчивости. Сегодня, после обычной просьбы Упыря, Музыкант не выдержал и резко ответил ему, что скрипку он выбросил в окно и что если бы она у него и была, то он для Сени Упыря не стал бы играть, так как тот своими приставаниями здорово его достал. Тут Упырь зарычал и принялся избивать Музыканта, тот побежал от него в коридор, а Упырь кинулся за ним. Пана, я думаю, что Сеня Упырь поступил несправедливо. Ведь у Музыканта вовсе не было скрипки, как же он мог сыграть без инструмента?!

— Пана, Буратино правду говорит, — подал голос рыжеволосый сутулый мужичок средних лет, — все так и было.

— Я вам верю, — со скучающим выражением липа ответил главврач и, повернувшись к Семену, распорядился: — Вызови санитаров с носилками и отправь трупы в морг, а в коридоре обеспечь тщательную приборку. Привлеки для этого оставшихся пациентов сорок шестой палаты. Господи, что с них возьмешь, с сумасшедших?!

— Будет исполнено, Сергей Петрович, — кивнул Семен и, повелительно посмотрев на притихших придурков, рявкнул: — Быстро в подсобное помещение за инвентарем для приборки! Пошевеливайтесь!

Главврач приблизился к организаторам группы актеров, молча стоявшим возле дверей актового зала, снял очки, с прищуром оглядел всю троицу, протер литы носовым платком и, водрузив очки на прежнее место, многозначительно изрек:

— Вам, артисты, мой совет: не отвлекайтесь от своего задания на посторонние вещи. Время идет. Чтобы пьеса была к сроку. Понадобится какой-нибудь реквизит — обращайтесь прямо ко мне. Если сорвете премьеру, ваша дальнейшая жизнь станет сплошной черной полосой. У вас осталось до премьеры семь дней. На премьеру прилетит сам Хозяин. Вы уж постарайтесь. К вашему сведению, я отлично осведомлен о том, что вы не принимаете таблетки, а, как вы уверены, незаметно топите их в туалете. Это очень серьезный проступок. Но я приказал медперсоналу пока вас не трогать. Почему? Потому что иногда мне хочется поговорить с нормальными людьми, чтобы самому не тронуться рассудком. Но если вы расстроите меня, то станете такими же овощами, как и все остальные пациенты. Не забывайте, что я вам сейчас сказал.

Закончив свою назидательную речь, главный врач круто развернулся и торопливо покинул третий этаж.

11

Через минуту под сильным негативным впечатлением создатели будущей пьесы вновь расположились за столом на сцене актового зала. Настроение у них было просто отвратительное. Некоторое время они молчали, потупив головы. У каждого перед глазами стояла картина ужасного происшествия. Но вот тишину нарушил Иван Степанович.

— Надо же было до такого додуматься — вместе с обычными умалишенными поселить людоеда, — тяжело вздохнув, промолвил он, — зверюга, а не человек.

— Этот Упырь еще до психиатрической больницы был людоедом, — отозвался Олигарх, — настоящим людоедом. На его счету более десяти загубленных душ.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Драматург.

— Я, други мои, в этой дурке уже целый год, — грустно покачал головой Олигарх. — Много чего наслышался и много чего повидал. Еще кое-чего могу дополнить к портрету названного мерзавца. Например, то, что он бывший уголовник, рецидивист, убийца и грабитель. В последний раз признан судом невменяемым, медицинская экспертиза обнаружила у него тяжелую форму шизофрении, которая практически неизлечима. Однако он был направлен в данную психиатрическую больницу на леча те по настойчивой просьбе его брата, криминального авторитета, так называемого вора в законе по кличке Соломон. Этот самый Соломон платит за лечение брата хорошие деньги. Все же родная кровь, криминальному авторитету по-своему жаль братца, хотя тот был полным ничтожеством. Наш Папа, Сергей Петрович, как мы с вами видели, не случайно расстроился по поводу гибели Сени Упыря. Теперь больница лишится приличной суммы, которую перечислял Соломон на лечение непутевого братца.

— Да-а, чистая экономика, — вздохнул Драматург, — деньги правят бал, к больным же людям никакой жалости здесь нет, полное равнодушие. А вы помните, коллеги, что нам только что сказал главный врач? Если мы сорвем премьеру, то наша дальнейшая жизнь станет сплошной черной полосой. Оказывается, он знал, что мы топим таблетки в туалете. Непростой этот главный врач, хитрый. И перспектива у нас невеселая.

— Простака на такую должность не поставят, — откликнулся Драматург. — От Сергея Петровича в любой момент можно ждать сюрприза.

— Ничего страшного, — с напускным безразличием вставил Иван Степанович, — сделают нам специальные уколы, и превратимся мы в безвольные овощи. Ничто нас не будет волновать, и о побеге думать не будем.

— Не время для черного юмора, — хмуро оборвал Олигарх, — я, например, только о побеге и думаю, всякие варианты перебираю, меня не прельщает перспектива превратиться в безвольный овощ. И совершить побег нам нужно до премьеры пьесы. Полагаю, пьесы, которая бы устроила главного врача, у нас все равно не получится. Как ты думаешь, Драматург? На тебя вся надежда.

— Не надо заранее отчаиваться, друзья, — раздумчиво ответил Драматург, — давайте не будем тратить наше драгоценное время на посторонние разговоры, а полностью сосредоточимся на сюжете пьесы. У меня сложился в голове очень простой, психологический сценарий, он должен держать зрителя в напряжении от начала до конца. Надеюсь, эта пьеса понравится всем. Вот послушайте, а потом наведете критику. Только не перебивайте, а то я собьюсь. Выслушайте до конца.

— Я — само внимание, — отозвался Иван Степанович.

— Да рассказывай сценарий, без предисловий, — поторопил Олигарх, — сам же говорил, что надо беречь время.

— Замечание принимаю, — кивнул Драматург. — Итак, название пьесы «Поединок». Сцена в одном действии. Действующих лиц всего трое. Некто Бочкин Гордей Лукич, бывший судья, в данный момент на пенсии. Страдает от сильного радикулита, артрита и астмы. Ходит при помощи трости. Живет один. Незнакомец, он же браг Соломатина, убийца, мститель за незаконно осужденного брата, плечистый мужчина, с заросшим щетиной лицом. Демьян, сосед по этажу, одинокий пенсионер, подрабатывающий ночным сторожем в магазине, щуплый мужичок, любитель выбить. Вот и все действующие лица. Их трое — и настрое. Каждому из нас по роли.