Чтение онлайн

В облике Ташкента удивительным образом переплетались гигантомания социализма, роскошь местных ханов и нищета бедных кварталов. Ослепительные восточные дворцы с громадными куполами, монументальные правительственные здания из стекла, фантастическая телебашня, древние мечети… И по соседству с этим великолепием – жалкие лачуги.

Светлана показала гостям древний Ташкент – узенькие улочки, по обеим сторонам которых тянулись бесконечные глухие, без единого окошка, дувалы (глинобитные стены-заборы). От строений веяло застоявшимся духом средневекового феодализма.

Вовка поймал себя на ощущении, будто оказался в кинофильме про басмачей, посреди обнищавшего кишлака. Казалось, что вот за дувалом затаился бородатый бандит, в чалме и с обрезом в руках. Или усатый полицейский в фуражке и с красной книжечкой. Что по сути своей довольно близко.

Во дворах обшарпанных хрущевских пятиэтажек, которые друзья иногда проезжали на своем пути, они часто видели окна квартир с выбитыми стеклами, зияющие пустотой и заброшенностью. Ташкентцы бросали жилье и уезжали в Россию, в надежде на лучшую жизнь. Некоторые улицы были завалены мусором.

Когда Светина «девятка» вырвалась из лабиринта серых дувалов и вновь поехала по широким проспектам, гости вздохнули свободно.

– Ну, ребята, готовьтесь! Сейчас заедем на восточный базар, – предупредила Света, мило улыбаясь. – Только не покупайте все сразу. И торгуйтесь, иначе продавец может обидеться до глубины души. Важны не выторгованные 100 сум [19] , а сам процесс.

– Ух, черешенки сейчас накупим! – мечтательно протянул Тараканов, с детства обожавший эту ягоду.

– И клубнички с абрикосами! – присоединился Серега.

Ах, знаменитый восточный базар! Множество строк посвящено ему, но никакие слова не способны передать все великолепие, сочность и буйство красок, запахов и звуков, что царит здесь, всю кутерьму, присущую этому месту. Все это надо видеть своими глазами, слышать, говорить, нюхать, пробовать на вкус…

Азиатский базар – это пуп Земли, здесь кипит жизнь, процветает торговля, здесь наслаждаются едой и напитками, совершают сделки, обсуждают новости.

Территория рынка, на который вошли Вовка с Серегой зашли вслед за Светланой, казалась необъятной. Сначала троица оказалась в хозяйственно-промтоварной части базара. Изделия ремесленников здесь были разложены прямо на земле: плетеные циновки и тряпичные коврики, деревянные детские кроватки, всевозможные дастарханы [20] , деревяшки, обточенные на столярном станке. Здесь же можно было найти всякого рода скобяные изделия, мотыги, пиалушки, чайники и прочую посуду, пестрые халаты, всевозможные тюбетейки. Рядом были разложены и облезлые пластмассовые куклы времен семидесятых годов, драные сандалии, настольные лампы довоенного вида, стертые кирзовые сапоги, патефоны, гипсовые бюсты вождей, ветхие книги и несметное количество всякого другого барахла. Черта лысого тут только не было! Впрочем, если поискать, и тот выскочил бы из какой-нибудь занюханной табакерки!

Вовку удивило обилие предметов, негодных к употреблению: полусгнившие ведра, треснутые грампластинки, перегоревшие пробки от электросчетчика…

На пути им встретилась лавочка узбекских музыкальных инструментов, где были представлены в основном струнные. Вовка и Серега с интересом разглядывали развешанные на стене местные «балалайки» с несколькими струнами и пузатыми грушеобразными деками, изготовленными из дерева вишнево-золотистого цвета и покрытыми темным лаком. Названия инструментов Тараканов не знал, да и вряд ли смог бы запомнить. Хозяин лавочки, крепкий немолодой узбек в выгоревшей тюбетейке и темном халате, тоже притягивал взор медитативным выражением бронзового лица, на котором были такие морщины, словно их выточили из мореного дерева.

Рядом со струнными инструментами висело несколько бубнов разного размера. Изготовлены они были, по словам торговца (и по совместительству мастера-изготовителя), из плотно натянутой верблюжьей кожи. Внутри деревянного лакированного ободка позвякивали металлические колечки. Завидев интерес бледнолицего к ударным инструментам, абориген взял в руки самый большой бубен и выдал гулкий ударный залп, от которого у Вовки завибрировало в голове.

Тараканов не удержался от соблазна приобрести хоть что-нибудь и после короткой торговли купил парочку бубнов, совершенно не представляя, для чего они ему.

– Может, на зикрах стучать буду, – придав голосу убедительные интонации, объяснил он Сергею и Светлане.

– Ну-ну, посмотрим, – хмыкнул Серега с ехидной физиономией.

– Или Капитонычу подарю, – нашелся Вовка. – Пусть новый шаманский корабль понесет его в Нижний и Верхний мир, и да пристанет к земле обетованной наш беспокойный сумасбродный друг!

Два бубна не самого большого размера обошлись Вовке примерно в пятнадцать долларов (в переводе с узбекских денег). Когда мастер бережно вручил ему инструменты, на непроницаемом лице узбека мелькнула хитроватая, довольная улыбка, по которой Тараканов заключил, что переплатил в два-три раза.

Фруктово-овощной рынок потрясал воображение. Одной только черешни здесь было невиданное количество сортов, всех цветов и размеров. Иссиня-черная, бордовая, рубиновая, красная, светло-желтая, ярко-желтая с румяным бочком… Вовка с Серегой купили желтую черешню и темно-красную, самую крупную. Заодно взяли абрикосов, клубники, тутовника и миндаля.

Над торговыми рядами проплывал пахучий сизый дым от мангалов с шашлыком. Вдоль прилавков сновали чумазые мальчишки с тележками на больших колесах, настойчиво предлагая подвезти товар.

Повсюду здесь торговали душистыми лепешками с поджаренной корочкой. Эти лепешки готовят на огне в тандыре – круглой глиняной печке с одним отверстием.

Светлана привела московских гостей к огромному и приземистому, похожему на здание цирка, куполу голубого цвета, на котором красовался изящный орнамент. Это был двухэтажный крытый рынок. Внутри здесь толкался и оживленно галдел народ. Изумленному взору Тараканова открылся громадный зал, где несколькими концентрическими кругами стояли широкие столы. На столах в безразмерных тазиках и мешках высились горы орехов, семечек, сухофруктов, круп, зеленого чая, специй…

Чего здесь только не было! Крупный вытянутый изюм – зеленый, желтый, коричневый, темно-синий, голубой с сизым налетом, кишмиш. Инжир, курага, урюк, сушеные яблоки и груши, вяленая тыква и хурма. Фисташки, миндаль (в основном нечищеный), фундук, грецкие орехи, съедобные каштаны, соленые ядрышки абрикоса, арахис в сахарном сиропе.

Набрав всяких вкусностей, Сергей, Вовка и Светлана пробрались к машине. Света, травя байки о ташкентской жизни, бодро крутила баранку. Казалось, что ей нипочем ни жара, ни людская толчея. Заметив, что гости слегка подустали, она сказала: