Чтение онлайн

На задержке резко темнеющий, дрожащий небесный свод падал на Вовку, а он несся ему навстречу, мчался, сознавая всю зыбкость этого мира и роковую непредсказуемость, которая неизбежно поджидала его в каждое следующее мгновение: «Земля, земля, прощай, я – воздух! Иду на таран! А-а-а!»

После выдоха откуда-то прорезалось слепящее солнце, и круговерть понесла трясущегося Вовку дальше, в неизвестном направлении. Куда его забросит в следующий миг? Вперед на острые скалы? Или вниз, в пропасть? Или же опять вверх, через стратосферу, в черноту космоса?.. Когда йог выпрямлялся после задержки, ему казалось, что громадина Чимгана колышется сквозь энергетическое марево совсем близко, в нескольких десятках метров перед Таракановым.

Познав рецепт тонизирующего горного коктейля из смеси дикого, необузданного восторга и смертельного ужаса, Вовка сделал для себя поразительное открытие: «Чем сильнее страх, тем больше экстаз!»

Немного попривыкнув к потокам бешеной силы, московские друзья приступили к «Оку возрождения» Сидерского. Светлана повторяла движения за йогами, время от времени поглядывая на них.

Как ни сильна была привычка, экстремалы, не сговариваясь, стали выполнять комплекс с открытыми глазами. Поверхность плато имела небольшой наклон, и удерживать равновесие во многих асанах было трудно, да и ноги сильно дрожали – от животного страха улететь или раствориться. Страх был настолько силен, что в перевернутых асанах ноги напрочь отказывались высоко задираться, поэтому их приходилось сильно сгибать в коленях. Разумом Вовка понимал, что площадка достаточно просторная и никуда он с нее не денется. Однако тело будто мыслило самостоятельно, панически боясь сорваться в пропасть. Вспомнив, как Света пошутила насчет памперсов, Тараканов улыбнулся и приободрился.

Наклоняясь вперед во время задержки после выдоха, он наслаждался великолепным пейзажем сзади: бездонным голубым небом и зеленеющим горным хребтом, раскинувшимся километрах в пятидесяти позади (хотя расстояние в горах определить практически невозможно).

Что творилось с восприятием, когда на вдохе Вовка отклонял голову назад, описать невозможно! Фантастика!

Опуская голову после задержек, Тараканов замирал… В этот момент откуда-то снизу выныривала махина Чимгана, и он виделразмытые спирали белых вихрей, накручивающиеся на горные пики и образующие «крепостную стену» вокруг главной вершины. Поначалу Вовка даже подумал, что это естественная облачная дымка, но когда фокусировал взгляд, облака исчезали. Как выяснилось, все трое виделиэти спиральные вихри.

Несколько раз перед глазами мелькали золотистые полосы наподобие паутины. «Но откуда в это время в горах паутина? Не иначе, как “нити мира”», – хмыкнул Вовка про себя.

Вперед на горы и вверх в небо тянуло постоянно. С каждым вдохом и выдохом тело наливалось недюжинной силой, особенно часто вибрируя после ключевого момента «Ока» – выпрямления в выпаде после прогиба с отклонением головы назад.

После двух кругов «Ока» Вовка понял, что пора остановиться. Присев на плоский камень, он взглянул на Свету и сказал:

– Не знаю, как насчет памперсов, а вот каски не помешали бы!

– И альпинистская веревка с карабинами, для страховки, – произнес Сергей.

Еще некоторое время друзья старались переварить впечатления – без слов, одним только ошалевшим внутренним взором скользя по картинкам, которые только что созерцали. Потом все же решили поделиться друг с другом и с удивлением обнаружили, что пережили одинаковый опыт: и белесые энергетические вихри, и золотые нити – все это видели и Света с Серегой.

Обратный спуск к площадке подъемника тоже оказался непростой задачей. Уклон был очень большой, сандалии скользили. Когда все трое спустились на горизонтальную поверхность, то испытали невероятное облегчение. Теперь искатели приключений со знанием дела могли оценить, как же замечательно ходить по горизонтальной поверхности без обрывов со всех сторон! Даже полет на канатной дороге вниз на головокружительной высоте показался им детской забавой по сравнению с тем, что они испытали на плато во время йоги.

Вернувшись в уютный отель, Вовка с Серегой с наслаждением искупались в прохладном бассейне и еще час посвятили выполнению нескольких йоговских комплексов. Горные переживания накатили во всех подробностях, но на этот раз без смертельного страха и тщетных попыток удержать равновесие.

Следующим утром подъем опять был ранним – предстояла поездка в Самарканд. Сдав номер в «Орзу», Серега с Вовкой прогуливались во дворе перед гостиницей, ожидая Сашу. Такси уже стояло возле крыльца у входа в отель. К назначенному часу Саша опаздывал, как и полагалось вольному художнику. Ждать было лениво, поэтому друзья, сотворив задержку после вдоха, вместе прыгнули с верхней ступеньки невысокого крыльца. В полете они громко призвали: «Художник, нарисуйся!» – и тут же издали возглас удивления, узрев в момент приземления высокую фигуру Саши, который внезапно возник справа за автомашинами.

Вот это скорость материализации! Просто рекорд для неторопливой Азии.

По дороге в Самарканд Вовка с Сергеем насчитали восемь постов ГАИ, но их машину не остановили ни на одном. На обратном же пути тормознули лишь однажды, да и то не взяли ни сума. И это было удивительно: добровольно отвернуться от легкой добычи, от «туго набитых кошельков бледнолицых» – что-то невиданное для узбеков в полицейской форме и с полосатой «волшебной палочкой»! Видимо, весть о мгновенной материализации Саши потрясла весь Среднеазиатский регион, потому и посягнуть на несметные сокровища «великих джиннов» никто не осмелился.

Впрочем, логическое объяснение странному поведению полисменов все-таки нашлось. Оказалось, что поездка московских гостей в Самарканд совпала по времени с визитом президента России в Узбекистан.

– Во как! О нас заботятся на государственном уровне! – констатировал Серега.

Расстояние от Ташкента до Самарканда – примерно триста километров. Сначала, слушая Сашины байки, друзья глазели по сторонам: на бескрайние степи, хлопковые поля, виноградники, бахчи, потом незаметно задремали. Когда Вовка открыл глаза, с левой стороны горизонта, на востоке, красовался могучий горный массив. Неприступные бурые исполины с внушительными снежными шапками вздымались к самым небесам.

Саша нарушил молчание:

– Это вам не Чимган, друзья мои! Это старина Памир! Там за предгорьями, где снежные вершины – Фанские горы. Пятитысячники с отвесными стенами и бастионами скал, можжевеловые леса, разноцветные озера с прозрачнейшей водой. Кстати, до Самарканда уже близко.

Горы излучали суровую притягательную силу. Серега с Таракановым не могли отвести глаз от этого чуда.

Оказавшись в Самарканде, Вовка с Серегой отметили у себя стойкое ощущение, будто попали в шестидесятые-семидесятые годы. Мужчины, все как один, были одеты в невыразительные клетчатые рубашки синего или серого цветов. Ботинки их, похоже, производились на фабрике «Скороход», а брюки пошиты легендарной «Большевичкой». Узбечки предпочитали наряжаться в цветастые халаты. По дорогам в основном колесили автомобили незапамятных годов выпуска: старенькие «Победы», похожие на корабли «Волги ГАЗ-21», юркие «Москвичи-412». Пучеглазые «Запорожцы» тоже не были редкостью. Вызывало удивление и уважение, каким образом эти ископаемые образцы автомобильной промышленности СССР, эти птеродактили и археоптериксы периода социализма, помятые и проржавевшие насквозь, вообще способны передвигаться, да еще посреди такого пекла. Иногда, правда, встречались и иномарки, в основном серебристые «Nexia» местного производства.

Облик зданий, магазинов, заведений общепита и газетных киосков – все это ощутимо напоминало о временах «пятилеток» и колбасы по два рубля двадцать копеек. Автоматы по продаже минеральной воды с сиропом были почти такими же, какими их с детства помнил Тараканов. Похоже, и стеклянные стаканы в этих автоматах стояли здесь едва ли не с тех же времен.

Но в отличие от той эпохи, когда лица людей в любое время года сияли первомайским настроением, современный Самарканд улыбками не приветствовал. Какое-то тяжелое уныние, если не сказать безысходность, угадывалось на лицах местных жителей, особенно старшего поколения. Казалось, время здесь стало неподвижным. Оно, как и сам воздух Самарканда, расплавленный от сорокаградусного зноя, было тягучим, подобно горячей патоке. Люди, автомобили, ишаки, птицы, листья деревьев – все здесь двигалось, как в старом фильме с выцветшей пленкой, прокручиваемой в замедленном режиме.