Чтение онлайн

«Оно было бы куда более красивым, если бы не пыталось придушить меня», - подумал Лесков.

– Ты согласна?
– тихо спросил он. При мысли о том, что она откажется, у мужчины внутри все похолодело. Его жизнь висела на нитке, которую эта тварь могла разорвать одним взмахом своих когтей.

В какой-то миг ему и впрямь показалось, что существо убьет его: девушка насторожилась, словно пыталась проникнуть в его мысли, а затем медленно открыла глаза. Дима впервые видел подобное: ни зрачков, ни радужек, ни белков. В глазах существа клубился лишь темно-бордовый туман.

Медлить Лесков не стал. Даже если действия Ин-теп не говорили о согласии, Дмитрий решил воспользоваться моментом и попробовать подчинить эту тварь. Глядя в глаза существа, мужчина пытался внушить ему, чтобы оно оставило «выбранное тело» и позволило ему мыслить самостоятельно. Впервые Дима почувствовал, как во время внушения у него начинает тупо болеть в висках, словно он несколько часов подряд решал сложнейшие уравнения. Но уже через миг он внезапно осознал, что смотрит в выразительные карие глаза молодой египтянки. Несколько секунд эти двое смотрели друг на друга: она встревоженно, он недоверчиво. Лесков никак не мог поверить, что до сих пор жив, а девушка - в свое освобождение. Но вот она стремительно поднялась на ноги и, отступив на несколько шагов, начала стыдливо расправлять черную ткань, с трудом прикрывающую ее красивое тело.

«Как будто сейчас это самое важное», - с раздражением подумал Лесков, поднимаясь на ноги. После падения на камни тело неприятно ныло, кое-где на ткани рубашки появились кровавые подтеки, а голова трещала так, словно Дмитрий проснулся с похмельем.

– Я отведу тебя к отцу, - сухо сказал он. – Не знаю, помнишь ли ты вообще, что с тобой было, и кто я такой, но давай пока что обойдемся без вопросов. Договорились?

Если честно, договариваться Дмитрий не собирался. Если девица начнет вести себя не так, как ему хочется, то она быстро изменит свой настрой, однако египтянка кивнула.

– Я помню обрывки, словно видела тебя во сне, - произнесла она. Дмитрий с долей облегчения отметил, что спасенная "принцесса" не чокнулась, не испугалась, не расплакалась и, главное, не кинулась ему на шею с благодарностью. Это были самые частые реакции на его способности, которые раздражали его хуже скрипа ногтей по стеклу.

– Имя свое помнишь? – спросил он, потирая переносицу и болезненно морщась. Господи, как же болела голова!

– Акана. Послушай, кое о чем я тебя всё же спрошу, - девушка чуть смутилась, а затем заговорила увереннее, даже несколько резко, - насколько я понимаю, ты принадлежишь моему отцу?

– Если ты хочешь знать, кто заплатил за меня на торгах, то это действительно был твой отец.

Слово «принадлежишь» резануло слух, поэтому Дмитрий решил несколько переиначить эту фразу.

– Значит, ты - раб, а я – твоя госпожа, - теперь египтянка говорила с откровенным высокомерием.
– Поэтому я в праве требовать, чтобы ты отдал мне белую ткань на верхней половине твоего тела, чтобы я смогла прикрыть свою наготу. Я не могу предстать перед своим отцом и его рабами в таком виде!

Лесков откровенно обалдел от подобной наглости. То есть, тот факт, что он временно усмирил в ней какую-то Ин-теп, кажется ей недостаточным, еще и рубашку отдавайте?

Глаза Дмитрия немедленно окрасились медным, и девушка молча последовала за ним к стене. На всякий случай взяв Акану за руку, Дмитрий коснулся преграды и вздохнул с облегчением. Тяжелые камни стали прозрачными, и он без труда вышел за пределы грота вместе со своей спутницей...

Ингемар не знал, куда его ведут и какое задание поручат, но все мысли его были обращены к Лилит. За эту женщину он беспокоился в разы сильнее, чем за себя, и теперь, когда их разлучили, капитан опасался, как бы гордая ведьма своим непослушанием не спровоцировала очередной конфликт. То, что она отдала ему камень, понравилось Ларсену еще меньше. Теперь, когда графиня осталась одна, и Ингемар не мог защитить ее, этот амулет представлял собой весьма ценную вещь. Если бы передача камня не происходила перед носом Нахти, капитан бы обязательно вернул Лилит ее украшение, но графиня могла воспротивиться и тем самым привлечь внимание старика. Лучше, чтобы оракул вообще не знал об этом загадочном предмете.

«И как только Лилит это носит на своей груди?» - удивился Ларсен мимоходом, вспомнив, насколько обжигающе холодным был камень на ощупь. Впрочем, возможно, графиня ощущает этот предмет несколько иначе?

«Пожалуйста, графиня, ведите себя благоразумно. Я хочу видеть вас живой и невредимой, даже если какое-то задание покажется вам неподходящим для белоручек» - устало подумал он.

Следуя за Нахти по длинному подземному коридору, у Ингемара складывалось впечатление, что его ведут по какому-то древнему госпиталю или даже... исследовательскому центру. Справа и слева находились небольшие помещения, и через дверной проем Ларсен мог видеть людей, лежащих на грубо сколоченных деревянных столах.

Наконец оракул жестом пригласил капитана войти в одну из комнатушек. Здесь было темно, разве что два факела с трудом освещали помещение, роняя на пол какую-то черную маслянистую жидкость. Тяжелый затхлый запах ворвался в легкие, вызывая у Ингемара приступ дурноты, однако Нахти словно не замечал этого. Обратив к капитану свои слепые глаза, оракул тихо произнес:

– Я и Всевидящий занимаемся тем, что создаем новые виды людей. Особенных. За них готовы платить невероятные деньги, лишь бы провести с ними ночь или увидеть их в бою на арене. Для меня это – способ заработать, для Всевидящего – спасти им жизнь. Цели у нас разные, но результат схожий. То, что ты видишь перед собой, это неправильная особь. С данным существом что-то пошло не так. Оно вот-вот умрет, а эксперимент еще не завершен. Мне нужно, чтобы ты заставил эту особь продержаться до конца, а если умрет - вернул к жизни. Никому из наших мудрецов это не по силам.

С этими словами старик указал блондину на деревянный стол, который в темноте Ингемар не сразу заметил. Вспыхнуло еще несколько факелов, и капитан почувствовал, как у него сжимается сердце. То, что предстало его взору было отвратительно.

На столе лежала женщина. Ранее она была красива, но теперь ее кожа была рыхлой и пористой, из тела торчали какие-то трубки, заполненные густой серой слизью. Женщина едва дышала, но слезы постоянно текли из уголков ее глаз.

– Мы хотим сделать из нее каменную воительницу, - пояснил оракул.
– Однако что-то пошло не так, и она стала рыхлой, как жижа. Да и пахнет не лучше... Обидно будет, если не получится выполнить волю заказавшего ее господина. Ты говорил, что ведаешь устройство вселенной, а это означает, ты знаешь устройство жизни и смерти... Если у тебя все получился, я награжу тебя. Если же нет...

Внезапно лицо старика стало беспристрастным.

– Тебя ждет серьезное наказание, а то и вовсе ляжешь на этот стол вместо нее. Работай! Я вернусь за тобой, когда солнце будет в самой высокой точке.

«С чего вы взяли, что я это могу?!» мысленно воскликнул Ингемар. «Видимо заикаться про алхимию было большой ошибкой... Но кто ж знал, что вы воспримете мои слова вот так...»

Капитан стоял бледный, со сжатыми кулаками и смотрел на несчастную женщину.

Он слышал, что говорит ему старик, но не нашёл в себе сил, слов и желания ответить.

То, что здесь происходило, напомнило ему эксперименты астартов, но те были милыми добрейшими созданиями по сравнению с местными чудовищами.

«А я то думал, что может быть нет во вселенной расы более неприятной, чем рептилоиды. Наивный...» с грустью подумал Ингемар. «И как я могу знать, когда солнце будет в самой высокой точке, если я вообще не видел его со вчерашнего дня, а сейчас нахожусь в подземельях?»

Логика египтян капитана просто поражала...

Оракул оставил его наедине с объектом жуткого эксперимента.Женщина с трудом посмотрела на светловолосого красавца, и по ее лицу вновь потекли слезы.