Чтение онлайн

– А вы представляете, как сейчас драют пол участники нашей многострадальной команды?

Ингемар оказался прав. Столь приятная мысль немедленно заставила Лилит улыбнуться.

– Полагаю, все они действуют так же, как и вы, и благоразумно избегают неприятностей. Жаль, я не могу этого увидеть. Многое бы отдала, чтобы следить не за вашей работой, а, например, за трудами месье Лескова. В отличие от вас, этот «царёк» наконец занял свое настоящее место, и я желаю ему здесь и остаться.

– Не слишком ли жестоко, графиня? – Ингемар усмехнулся, заметив, насколько сильно Лилит обожает их нового союзника.

– Я еще слишком добра к этому мерзавцу. Я еще не придумала, как поквитаться с ним за то, что он сотворил в России!

– Да полно вам, графиня. Он со всеми нами сотворил нечто подобное. Я готов был умереть за него прямо на месте, даже забыв о вас и Мирии. Так что мне есть за что на него злиться. Причем не меньше вашего. И Рейвену есть: именно он заставил его принять непроверенную сыворотку, и нашему Харту чудом повезло, что он не умер.

– Спасибо, что напомнили, капитан. Теперь мое желание отомстить утроилось. Предлагаю устроить против него заговор.

– Предлагаю выбраться отсюда живыми и невредимыми. Все вместе.

– Только не просите меня взяться с ним за руки, словно лучшие друзья. Я никогда его не прощу.

– Сейчас я крайне рад, что не на его месте, - улыбнулся Ингемар. – К остальным ваше отношение такое же радикальное?

– К вам – нет, - Лилит слегка смутилась. – Что касается Рейвена, то к его несносному характеру я уже начинаю привыкать. Это как спать на камнях – долгое время ворочаешься, но потом усталость всё же берет верх.

Капитан вновь усмехнулся, но уже через миг едва не рассмеялся в голос, когда Лилит чуть приподняла ножки, позволяя ему помыть пол в том месте, где они находились.

– Что касается остальных, то их судьба меня не слишком интересует, - продолжала графиня, не обращая внимания на то, что у любой другой дамы уже давно проснулась совесть, и она бы помогла капитану. Но нет, Лилит продолжала с упоением обсуждать своих спутников.

– Этот эльф... Ильнес кажется мне очень самостоятельным, отчего заботиться он будет в первую очередь о себе. Но, надо заметить, внешне он удивительно красив. Ни разу не видела мужчину красивее этого эльфа.

Лилит не заметила, как Ингемар на миг крепче стиснул половую тряпку. Фраза о том, что Ильнес внешне кажется ей красивее других, несколько уколола его, хотя он понимал, что человеку, пусть и с астероида, не тягаться с представителем эльфийской расы, каким бы привлекательным ни был этот самый человек.

Но затем графиня упомянула Эрика, и Ингемар отвлекся на анализ новой полученной информации.

– А вот этого человека я никак не могу понять... Он такой скользкий. Всегда думает только о себе, хитрит, использует всех в своих целях и к тому же считает себя центром вселенной. По-моему, у него вообще нет ничего святого. Вот смотрю на него и думаю, кого же вы мне напоминаете, месье Фостер...

«Не вас ли саму, графиня?» - ехидно подумал капитан, но вслух свои домыслы озвучивать не стал. Он был рад тому, что Лилит несколько оживилась. В конце-концов, верны утверждения о том, что на вечеринке женщину можно по-настоящему развеселить, только предложив ей обсудить остальных участников вечеринки.

Ингемар вздрогнул от неожиданности, когда за его спиной возник Нахти. Он едва не перевернул лохань с водой и поспешно поднялся, не желая стоять на коленях перед этим человеком.

– Она всё делала сама, но я заметил, что здесь было вымыто не так чисто и решил перемыть, - капитан попытался спасти положение, но непроницаемое лицо оракула могло означать, что угодно.

– Гордыня – это не то, что должно находиться в телах купленных на аукционе рабов. Гордыня может быть у воинов, которые приносят победы своему хозяину. Гордыня может быть у господ, которые обладают этими самыми рабами. Гордыня может быть у оракулов, которые обладают знаниями.

Старик не смотрел на Ингемара, его слепые глаза были обращены к Лилит.

– Гордыня может быть у тех, кто знает себе цену, - тихо произнесла ведьма.

– Ты знаешь себе цену? – внезапно Нахти мягко рассмеялся, словно перед ним стоял пятилетний ребенок, который говорил какую-то невнятную глупость. – Твоя цена на сегодня – две хлебные лепешки. Раз тебе не по вкусу мытье полов в храме, себялюбивая вещь, мне пришлось найти для тебя более достойное занятие.

«Две хлебные лепешки?» - капитан в тревоге представил, что Нахти задумал отправить девушку в дом увеселений, и от этого у него всё похолодело внутри. Лилит заметно побледнела, но не произнесла ни слова. Она резко поднялась с места, не желая больше смотреть на Нахти снизу вверх, словно раба.

– Что касается тебя, вещь, - Нахти обратился к Ингемару, - сегодня небу угодно проверить твою мудрость. Я не забыл о том, что ты сказал на торгах, поэтому твоя сила поможет мне открыть глубины мироздания и подчинить саму смерть. В противном случае, не сносить тебе головы.

Лилит бросила на капитана встревоженный взгляд. Услышав о предстоящем задании Ингемара, она на миг забыла о своем плачевном положении. Мысль о том, что Ларсену придется «подчинять смерть», ужаснула и озадачила ее. Капитан был умен, однако что он знал об основах темной магии и некро... Некромантии!

Ингемару сначала показалось, что графиня коснулась его руки, желая поддержать, однако уже через миг он почувствовал в своей ладони какое-то украшение. Ларсен понял, что Лилит не хочет, чтобы ее действия были замечены Нахти, поэтому он осторожно спрятал полученный предмет в карман.

Оракул увел Ингемара с собой, а Лилит велел дожидаться, когда за ней придут. Ждать девушке пришлось недолго. Спустя несколько минут в зал забежал запыхавшийся раб, перепуганный настолько, словно за ним гнался медведь.

– Кого из вас Нахти сдал в наем? – спросил он, оглядывая присутствующих в зале. Какая-то женщина немедленно указала на Лилит, и графиня помрачнела.

«Никакого командного духа», - фыркнула она и нехотя направилась к запыхавшемуся человеку.

– Идем, идем! Не прогулке же! – воскликнул мужчина.

Он был высоким и тощим, а его лицо было покрыто морщинами, отчего графиня не могла определить его возраст. Ему могло быть и тридцать, и пятьдесят. Двигался он быстро, а его восклицания то и дело подгоняли графиню.

Выйдя под открытое небо, Лилит почувствовала, как от жары у нее начинает темнеть в глазах. Черное платье притягивало к себе солнечные лучи, а корсет буквально душил, отчего графиня уже начинала завидовать рабыням в их тонких светлых платьях. Путь выдался не очень долгим, однако Лилит все время подгоняли резкими окликами, поэтому, когда она добралась до места, то была мокрая от пота. Прическа развалилась и волосы рассыпались по плечам, неприятно прилипая к коже.