Чтение онлайн

— Где вы были вчера, отче? — с упрёком спросил Джулиано, когда они остановились перевести дух в звонкой тени фонтана Четырех черепах.

— Сын мой, я сбился с ног, промок до нитки и устал как собака, разыскивая место вашей дуэли по всему Конту, — всплеснув руками, сообщил отец Бернар.

— Но разве я не упоминал, что дерусь в Колизее? — с сомнением вопросил Джулиано.

— Нет, вы преступно забыли сообщить мне об этом, — монах тяжко вздохнул.

Джулиано нахмурился, но как ни старался, у него не выходило припомнить всех подробностей субботнего разговора с отцом Бернаром.

— Разве? — юноша в задумчивости поскрёб отросшую щетину на подбородке. — Что ж, может быть.

— Где я только не побывал, сеньор де Грассо! Даже, прости господи, в «Вымя» пришлось заглянуть, но вы всегда на шаг опережали меня. Только после полуночи я узнал, что мои горячие молитвы не остались без ответа, и вы живы. Я возблагодарил небо и отправился спать.

Отдохнув, Джулиано и отец Бернар отправились к резиденции Валентинитов. Там их появления уже давно ожидал викарий кардинала Франциска.

— Джулиано, познакомься, это Сандро де Марьяно — племянник кардинала Франциска, моего патрона, — упрямые губы Лукки изогнулись в лёгкой улыбке, — Сандро талантливый художник. Он будет принимать участие в конкурсе картонов[77] для стен капеллы Маджоре. Тебе надлежит весь оставшийся вечер сопровождать сего достойного отрока и помогать ему в размещении эскизов на вилле Киджи, где завтра пройдёт основной отборочный этап.

Джулиано окинул небрежным взглядом очередного творца. Юноша был худым, невысоким, даже модные буфы на рукавах серого дублета не могли скрыть малую ширину его плеч. Большие карие глаза смотрели внимательно и с вызовом. Красивое бледное лицо де Марьяно не имело ни усов, ни бороды. Тонкая рука с въевшимися следами красок, подрагивая, лежала на ажурной рукояти почти игрушечной шпаги. Каштановые кудри мягкими завитками выбивались из-под бархатного берета. Сандро облизнул пухлую нижнюю губу и шмыгнул носом.

— Я в няньки не нанимался, — проворчал Джулиано, который всё ещё чувствовал лёгкую слабость в ногах и предпочёл бы сейчас отлёживаться в школе де Либерти, а не тащиться к чёрту на рога в компании со смазливым юнцом. — В конце концов, для переноски тяжестей существуют слуги.

— Вам поможет отец Бернар, — сообщил Лукка, всё ещё как-то странно ухмыляясь. — Я, к сожалению, сейчас невероятно занят важными делами прихода, но мой патрон очень просил приглядеть за Сандро. Посему эта честь выпала тебе, Ультимо.

— Если вы поможете мне с размещением экспозиции, я буду вам очень признателен, сеньор де Грассо, — высокий женственный голос юноши неприятно поразил Джулиано. — Я новичок в Конте, никого здесь не знаю. Только вчера приехал из Венетского герцогства, где постигал азы живописи под руководством великого Филиппа Липпо. Боюсь, мне придётся с боем вырывать лучшее место под экспозицию моих работ, и тогда ваши услуги мне очень пригодятся.

Джулиано и отец Бернар помогли Сандро загрузить в тележку с осликом пять тяжёлых деревянных ящиков и с десяток подрамников, плотно обёрнутых в ткань. Копыта серого трудяги дробно зацокали по мостовой, и мужчины не спеша пошли следом. Не переставая крутить головой по сторонам, Марьяно расточал щедрые похвалы красотам столицы и так достал де Грассо своими громогласными изречениями, что в конце пути тот втайне уже изыскивал достойный предлог, чтобы поскорее от него избавиться.

Их путь закончился на южном холме Конта, перед белыми парковыми воротами трёхэтажной ступенчатой виллы Киджи. Её фасад, слегка утопленный вовнутрь вместе с пятью высокими арками лоджии, выходил на круглую площадку с фонтанчиком, запруженную людьми и повозками. С величайшим трудом и не без помощи дюжины витиеватых ругательств отец Бернар протащил упирающегося осла почти к самому основанию двухсторонней лестницы, по которой, толкаясь и покрикивая, сновали озлобленные слуги и возбуждённые творцы.

Сандро взялся за стопку подрамников и устремился наверх. Джулиано, пыхтя и сгибаясь под тяжкостью ящика, потащился следом.

— Чего ты напихал сюда? Булыжников? — поинтересовался он.

— Нет, это мраморные статуэтки. Члены городской управы Конта в дополнение к картонам пожелали видеть прочие художественные работы, чтобы оценить общий уровень мастерства соискателя, — сообщил юноша, шустро лавируя с картонами в человеческом муравейнике. — В других ящиках — гипс и бронза.

Джулиано беззвучно застонал.

— Неужели кардинал Франциск так жаден, что не может нанять парочку носильщиков для своего любимого племянника?

— Тут несколько более деликатный вопрос, — Сандро задумчиво почесал кончик тонкого носа, дожидаясь пока де Грассо нагонит его. — К тому же я не хотел бы доверять столь ценный груз криворуким плебеям.

Все самые выгодные места в просторном зале с камином были уже заняты. Стены напротив высоких окон плотно заполнял лес мольбертов с чужими эскизами, перемежаемый островками столов, где щедрые труженики искусства расставили образцы скульптур и лепнины. Между ними важно прохаживались именитые живописцы, ваятели и зодчие, облачённые в дорогие парадные одежды. Они подгоняли юных подмастерьев громкими подзатыльниками и неспешно беседовали друг с другом, обсуждая работы многообещающих новичков.

— Опоздали! — Сандро в сердцах ударил себе кулаками по бёдрам. — Чёрт!

— Да будет тебе, место же полно, все окна свободны, — Джулиано с облегчением опустил ящик на пол и уселся на него, вытянув длинные ноги.

— Это невозможно, — в голосе Сандро прорезались трагические нотки, — контурный свет[78] испортит всё впечатление от моей работы. Её просто не заметят!

Джулиано в задумчивости запустил пятерню в густую лохматую шевелюру. Он искренне не понимал, о чем толкует его импульсивный подопечный.

— Ну, в угол у окна поставь, там ещё не занято.

— Точно, ты молодец! — обрадовался Сандро. — Завтра с утра солнце будет справа, значит нам нужен левый угол. Это самая выгодная точка обзора!

Пока Сандро раскладывал лёгкие переносные мольберты и расставлял на них картоны будущих фресок, Джулиано перетащил в зал всё оставшееся барахло художника. После чего хмурящийся де Марьяно раз сто выбегал на средину зала, чтобы посмотреть на свою работу, и столько же раз он заставлял потом де Грассо передвигать мольберты ради более выгодного, по мнению художника, ракурса. Опустевшие ящики, накрытые белым холстом, превратились в тумбы для скульптур. Портреты незнакомых воздушных доний и сеньоров разместились на стульях, тайком «выкраденных» Джулиано из соседней гостиной. На одной работе юноша заметил подмигивающего Бахуса с искусно выписанным хрустальным кубком вина в руке. Пьянящая гранатовая влага блестела на холсте так натурально, так искусно передавала кисть художника все цвета и объёмы, что Джулиано снова ощутил рвотные позывы и быстро отвернулся.

Со всех сторон на него глядели атрибуты весёлых застолий. Дьяболльские маляры, как сговорившись, выставили на суд городского совета кучу полотен, с которых лилось, блестело и пенилось спиртное всех сортов и расцветок. Толстые дубовые бочки в монашеских кельях, прозрачные графины на белых скатертях, винные бутылки и кубки в руках знати — всё это закружилось перед глазами юноши бесовской каруселью. Джулиано судорожно сглотнул и медленно сполз по стенке на пол.

Из другого конца зала кто-то приветливо махнул де Грассо рукой.