Чтение онлайн

— Не-ет, они, конечно, милашки, не спорю, но основная причина скрыта в том, что мы чувствуем в этих животных родственную душу, — Аврора ласково улыбнулась, показывая кулак наглой рыжей морде. — Кошки, в отличие от тех же собак или хорьков, охотясь, часто убивают просто так, не для еды, а исключительно для собственного удовольствия, как и мы — люди.

Джулиано задумчиво почесал невидимые усы.

Чтобы развлечь девиц во время заклейки бюстов, Пьетро рассказал трагическую историю своего ухода из отчего дома. Фехтовальщик в красках поведал, как он, теряя туфельки, сбежал из-под венца с плешивым и кривым бароном N, как развратная аббатиса G пустила отчаявшуюся бедняжку на порог своей распутной обители, где её той же ночью попытался соблазнить чуть ли не сам кардинал Франциск, как старик-отец, наконец, сжалившись над несчастной дочерью, разрешил страдалице попытать счастья в стенах школы маэстро Обиньи. Под конец этой душещипательной истории никто из присутствующих девушек не смог удержаться от невольных слёз.

Следом и Джулиано пришлось изложить свою, более простецкую небылицу о восьми старших сёстрах и том, как отец, всю жизнь мечтавший о наследнике, скрепя сердце послал девятую дочь в Конт к сеньоре Луизе.

За работой и непринуждённой болтовнёй незаметно наступил тёплый вечер. Слуги прибрали лишние осколки бюстов, инструмент и, накрыв столы белоснежными скатертями, внесли ароматное жаркое из барашка со спаржей, не забыв также поставить несколько подносов с горячим хлебом, покрытым золотистой корочкой. Сладкое вино, напоенное дыханьем туманных осенних рассветов, полилось в бокалы, наполняя молодые сердца приятной негой, а головы — лёгкостью. На столах зажглись свечи. Наслаждаясь приятной компанией весёлых красавиц, Джулиано почти забыл о Ваноццо и времени в целом.

— У тебя что-то под носом, — чуть заплетающимся языком заявила Аврора, осуждающе уперев прелестный пальчик в лицо де Грассо.

Джулиано инстинктивно прикрыл рукой верхнюю губу и, чуть скосив хмельные глаза, с ужасом обнаружил, что на гладкой поверхности морока начинают проступать отдельные чёрные волоски. Иллюзия сползала с лица юноши, подобно дешёвому гриму провинциального актёра.

— Ага, прямо там, — подтвердила улыбающаяся блондинка.

Де Грассо быстро пнул под столом Пьетро в ногу. Тот, едва скользнув по приятелю взглядом, сразу всё понял и поспешно встал.

— Прошу простить нас с Джулианой, но девочкам пора в уборную, — громко сообщил он собравшимся.

— Как выйдете, сверните направо и потом прямо, — полетело ему в спину запоздалое напутствие Лучии.

— Спасибо-спасибо! — прощебетал де Брамини, ловко выталкивая слегка растерявшегося юношу из-за стола.

— А как же де Ори? — спросил де Грассо, почти вплотную прижимаясь губами к уху «подруги».

— Идём, — нервно процедил Пьетро, — нам пора. Я всех предупреждал про полночь. Раз Ваноццо такой болван, что всё забыл при виде пары сочных сисек маэстро — пусть сам выбирается из этого дерьма.

— Но ещё нет и десяти! — возмутился Джулиано, мельком взглянув на часы, мерно отсчитывающие неумолимый ход времени на покосившейся башне городского совета.

— Я не виноват, что ты у нас особенный, — буркнул Пьетро, с силой таща приятеля за собой к выходу из двора палаццо.

Джулиано всё-таки уговорил Пьетро дождаться Ваноццо. Приятели спрятались за обломками колонн храма Гейи и честно караулили его там ещё два часа, но силициец как в воду канул. Друзьям не оставалось ничего иного, как вернуться в стены родной школы и лечь спать.

На другой день Де Ори всё ещё отсутствовал. Он пропустил традиционную утреннюю перекличку и представление новичков, чем вызвал скупое неодобрительное замечание маэстро и обещание выбить эту дурь из головы легкомысленного силицийца путём долгого облагораживающего труда в школьном цветнике.

После обеда Пьетро с обречённым видом стал собирать проверенных товарищей, чтобы идти на приступ глухих стен дворца гейянок и силой вырвать несчастного Ваноццо из цепких женских лап. Воспитанники де Либерти с мрачными лицами принялись точить и чистить оружие, незаметно переоблачаясь в парадные камзолы. Из пыльных мешков извлекались позолоченные перевязи, а поношенная обувь приобретала давно забытый блеск. Но тут их сдержанному предвкушению настал неожиданный конец — объявился сам виновник случившегося переполоха. Взлохмаченный, помятый и слегка исцарапанный Ваноццо походил на мартовского кота, до икоты обожравшегося жирных золотистых сливок. На его довольном лице блуждала мечтательная улыбка.

— Куда ты пропал, дружище? — поинтересовался Пьетро с кислой миной. — Мы тут почти что армию собрали, чтобы идти выручать тебя из когтей фрезийской кошки.

— Я был у Обиньи, — сообщил Ваноццо, лениво потирая тяжёлый подбородок.

— Надеюсь, сеньориты обращались с тобой достойно? — поинтересовался Джулиано.

— Более чем, — счастливый де Ори упёр руки в бока, — сеньора Луиза оказалась той ещё штучкой! Она сразу смекнула кто мы. Ну и я ей, видать, приглянулся. Так что ночка выдалась горячей.

— Она же старше тебя лет на десять! — удивился Джулиано, которому сеньора Луиза годилась в матери.

— И что с того? — Ваноццо вальяжно зевнул. — Может, я её лебединая песня, луч света в царстве Гадэса.

Не сдержавшись, Пьетро гаденько захихикал:

— Ага-ага, вставай в очередь в конце имперского легиона. Зная репутацию сеньоры Обиньи, могу заверить, что она таких, как ты, возами глотает и выплёвывает. Маэстро Луиза так же неутомима в любовных делах, как и её обожаемая меховая банда.

После обидных слов приятеля Ваноццо заметно сник и нахмурился.

Глава 30. Прорицание пифии

Дневная жара отступила, сменившись освежающими вечерними сумерками, в чьём дыхании внимательный контиец уже угадывал твёрдую поступь долгожданной осени. Длинные тени от столетних кипарисов изрезали неровные серые камни древней дороги, тянувшейся через кладбище Святого Августина. На пожухлой от зноя траве, на растрескавшихся памятниках, на заросших вьюном стенах мавзолеев и колумбариев серебрились первые капельки росы.

— Эх, какой сегодня воздух! — сладко потягиваясь на козлах дребезжащей тележки с осликом, произнёс довольный отец Бернар. — Не воздух, а чистое молоко Гейи!

Из-под рогожи на дне возка раздалось сдавленное меканье.

— Бодрит, — согласился Лукка, пристально вглядываясь в окружающие заросли ежевики и шиповника с высоты лошадиной спины.

— И зачем мы опять волочёмся в это проклятое богом место? — посетовал монах, подгоняя животное лёгкими ударами масличного прутка по запылившемуся крупу. — Мало вам было залезть в святилище Феба?! Мало того, что брат ваш чуть не расстался с жизнью в этих гнусных катакомбах с плесневелыми останками проклятых язычников?! Громы небесные и трясение тверди — это ли не знак божий, что пора одуматься и оставить прошлому его мертвецов с их тайнами и загадками? Скажите, сеньор, зачем вам на этот раз понадобился чёртов Пантеон?

— Я ни в одну дыру больше не полезу! — решительно заявил Джулиано, споро шагающий рядом с возком на своих неутомимых длинных ногах.

— Тебя никто не заставляет, — меланхолично отозвался Лукка, — я могу один посетить пифию.

— Тогда зачем я тут?

— Я же говорил — в качестве телохранителя. После твоих блистательных находок слишком много нечистого на руку народа повалило в эту часть города. Не хочу, чтобы завтра моё тело выловили из Тибра с перерезанным горлом.

— А разве городская стража уже сняла оцепление у святилища Феба? — усомнился юноша.