Чтение онлайн

Я выжидающе смотрел на Селену и ждал. В конце концов она неохотно кивнула, признавая мою правоту.

— А если ты его спасёшь, он будет должен тебе. Конечно, он никогда этот долг не признает, но все будут знать, что именно ты спасла барона. И он будет вынужден от тебя отстать, так ведь? Более того, он же будет сам себя ненавидеть, если именно ты ему спасёшь жизнь. И эта ненависть будет его съедать день за днём, пока искажённые снова за ним не придут. Или пока не придём мы.

Селена чуть подалась вперёд и тихо, но с гневом и болью произнесла:

— Я хочу, чтобы он умер. Чтобы все они умерли, — её голос был полон ненависти и звучал твердо.

— Прямая дорога не всегда самая короткая. Я не могу обещать тебе их головы. Но если ты спасёшь барона сейчас, мы сможем свести твоё клеймо. И это будет первый шаг на пути твоей мести. Согласна?

Девушка ещё некоторое время думала, потом кивнула.

— Хорошо. Только потому, что ты просишь.

Селена пошла к барону, а я чуть слышно выдохнул. Спрятал свисток под камень и дал знак Писарю, чтобы он подошёл к сержанту составлять документ, пока у Ирвина ещё есть причина держать слово.

Селена опустилась рядом с бароном на одно колено и на секунду застыла, будто собирая волю в кулак. Потом резко, по-деловому, закатала рукава и, не глядя на лица вокруг, провела пальцами по краю разорванного бока, по плечу, по бедру — быстро, аккуратно, не давя. Её взгляд был пустым, отстранённым, но движения — уверенными, почти ремесленными.

— Свет ближе. И чистую ткань, — сказала она, не поднимая головы. — Воду. И ремень.

Слова прозвучали так, будто Селена отдаёт распоряжения не людям, а инструментам. Я бросил взгляд на своих, махнул рукой, и они без разговоров потянулись к подсумкам. Селена уже вытаскивала из своей сумки свёртки: тонкую шёлковую нить, набор медицинских игл, бинты.

— Меченая раскомандовалась, — недовольно пробормотал себе под нос один из баронских, но факел ближе поднёс.

Пока Селена раскладывала всё на камне, Писарь, как я и просил, подошёл к Ирвину. Он держал свой блокнот и перо, за поясом у него торчала чернильница в кожаном чехле. Вид у Писаря был такой, словно он находился не в пещере после боя с тварью, а пришёл на двор к приказчику, оформлять поставку зерна. Эта будничность сейчас казалась спасением: когда всё рушится, бумага создает порядок.

— Господин сержант, — негромко начал Писарь, — вы подтвердите условия и сроки? И штраф при невыполнении.

Ирвин стоял чуть в стороне от барона, так, чтобы видеть и Селену, и людей держать взглядом. Лицо оставалось каменным, но челюсть ходила ходуном, видно было, что сержант сдерживает раздражение.

— Подтверждаю, — процедил он. — Пиши. И быстрее.

Писарь кивнул, обмакнул перо.

И в этот момент баронские сомкнули круг.

Не резко, не с криком. Шаг за шагом. Тени закрыли стены, в пещере стало тесно. Бойцы обступили нас всех: Селену у тела барона, Ирвина, меня и моих людей. Копья опустились чуть ниже, щиты сдвинулись плотнее. Один из баронских, с серой бородой и недобрым взглядом, кажется, его звали Николя, встал так близко к Селене, что его сапог оказался почти у её колена.

Я видел их лица, мрачные, злые. Они смотрели не на барона, а на Ирвина. И на меня, словно решая, кого бы им хотелось обвинить первым.

— Вы что творите, господин сержант? — хрипло спросил один из баронских. В его голосе не было уважения, только терпение на грани. — Вы подпускаете к его милости меченую. Да ещё и торгуетесь, пока кровь…

— Молчи, — оборвал его Ирвин, не повышая голоса, но так, что воздух вокруг словно остыл. — Барон жив, но без сознания. И пока он не придёт в себя, я здесь старший по званию. Ясно?

— Старший… — второй баронский, Ансельм, выплюнул слово как кость. — А где наши? Где верные барону люди, а не пришлые?

Ансельм осёкся, заметив, что Ирвин повернул к нему голову. В глазах сержанта было что-то такое, что даже самые упрямые предпочитают не проверять на себе. Сержант умел давить не громкостью, а уверенностью в своем праве.

— Ваши где? — повторил Ирвин. — Ваши, там, где я приказал. А вы, здесь. И если его милость умрёт, потому что вы сейчас устроите балаган, я лично назову виновных. Поимённо. А Писарь запишет. И это увидит наследник.

Слово «наследник» подействовало лучше крика. Кто-то из баронских стиснул зубы, кто-то отвёл взгляд. Но круг не разомкнулся.

Писарь, не обращая внимания на происходящее, продолжал делать свою работу.

— Господин сержант, для документа нужны свидетели, — сказал он, чуть подняв блокнот. — Двое, лучше трое. Из людей барона.

— Двое, — буркнул Ирвин. — Ты. И ты, — он ткнул пальцем в бородатого Николя и говорливого Ансельма. — Подпишете. Откажетесь, это будет считаться неповиновением приказу командира. А это уже… — он сделал паузу, давая им время прочувствовать слово, — бунт.

Баронские дёрнулись. В кругу прошёл едва заметный шорох, как по сухой траве.

Писарь быстро, деловито начал зачитывать бумагу вслух. Не громко, но так, чтобы свидетели слышали.

— «Я, сержант Ирвин, командир рейда… обязуюсь выдать… в срок не позднее… при свидетелях…».

Я краем глаза следил за Селеной. Она работала молча. Взяла нить, продела её в иглу. На секунду задержала дыхание, словно перед прыжком в воду, и начала зашивать рану. Словно пыталась заштопать не плоть, а всю эту ситуацию, расползающуюся по швам.

Игла входила в кожу барона быстро и точно. Стежок за стежком. Не красиво, но крепко. Барон не реагировал. Его лицо оставалось восковым, губы слегка приоткрыты. Только грудь едва-едва поднималась.

— Держите свет. И не дёргайтесь, света от факелов и так мало, а с вашими дёрганиями вообще ничего не видно, — бросила Селена в сторону ближайших баронских, не глядя на них.

— Она командует? — зло прошипел кто-то из круга.

— Она лечит, — ответил я тихо. — Разницу уловили?

Один из баронских повернулся ко мне, и на мгновение я увидел в его взгляде то, что мне было нужно: осторожность. Не уважение. Не симпатию. Простое понимание, что я, не тот, кого можно безнаказанно оскорбить.

Селена закончила с боком и перешла к плечу. Там было хуже: разодрано глубже, ткань рваная, края неровные. Селена вытерла кровь бинтом и снова взяла иглу.

— Ремень, — сказала девушка.

Лис протянул ремень, который Селена сразу же положила поперёк груди барона.

— Затянуть, — приказала. — На выдохе. И держать. Если дёрнете, барона я не спасу.

Баронские, стоявшие ближе, переглянулись. Один из них сделал шаг, будто хотел оттолкнуть ремень и остановить Селену, но Ирвин ударил пяткой копья о камень.