Чтение онлайн

Малышки, довольные полученным подтверждением любви Яна к ним, вскоре оставили их одних, отправившись играть в куклы. А Ян снова обнял Линду и притянул к себе.

–  Они так любят тебя.
– тихо сказала Линда.

–  Они чудесные малышки.

–  Уверена, если бы Саймон не взял сегодня Курта с собой, тебе бы и ему пришлось придумать ласковое прозвище.

–  Курт храбрый и умный мальчик. Мы сумели бы с ним договориться.

–  Я так люблю его. Я так хочу, чтобы он поправился и начал говорить.

Линда не смогла скрыть боль в голосе и виновато опустила взгляд, стыдясь, что портит такой хороший момент грустными мыслями. Но Ян не позволил ей прятаться. Он пальцами приподнял ее лицо за подбородок и нежно коснулся губами ее губ.

–  Все образуется. Ему требуется немного больше времени. Если мы не справимся сами, то обратимся к специалисту. Вот увидишь, все будет хорошо.

–  Я очень хочу в это верить. И я верю. Особенно сейчас, когда ты рядом и обнимаешь меня. Ян… Когда ты обнимаешь меня я ничего не боюсь.
– доверчиво призналась Линда.

–  Тогда я всегда буду рядом, если ты захочешь. И буду обнимать тебя. Я не дам вас в обиду. И сам никогда не обижу вас. Я в жизни ни разу не ударил ни одну женщину. Тем более ребенка. Если бы ты только знала, как много значат для меня Дора и Сара. И Курт с Саймоном.
– он заправил за ухо выбившую прядь ее волос, провел пальцами по ее щеке, скуле. Большим пальцем погладил нижнюю губу.
– Как много стала значить для меня ты. Я хочу быть с тобой и заботиться о детях. Хочу заботиться и о ребенке, который должен родиться. Ты и дети - это семья, о которой я мечтал. Не плачь, Линда.
– Ян поймал подушечкой пальца побежавшую по щеке слезинку.
– Мне больше нравится, когда ты улыбаешься.

Ян поцеловал ее на этот раз долгим поцелуем. И с каждым касанием его губ Линда все больше освобождалась от сомнений. Она словно сбрасывала с себя панцирь страха и недоверия. Позволяла себе чувствовать и надеяться. Линда, чувствуя себя невероятно смелой, привстала на носочки, обхватила Яна за шею и ответила на поцелуй так, как не решалась до этого. Ян застонал и его грудная клетка. Казалось, завибрировала от этого стона. Он крепче сжал руку на талии Линды, а вторую запустил в ее волосы и углубил поцелуй. Когда он, неосознанно подался бедрами вперед, и Линда ощутила его возбуждение, то замерла лишь на мгновение, а потом вновь расслабилась. Но вскоре ее расслабленность сменилась волнением. Ее тело разгоралось и тепло сменялось жаром, особенно там, где руки Яна касались ее. Ноги налились свинцом, в то время как голова стала какой-то легкой, словно все тяжелые мысли оставили ее. Линда была рада, что Ян держит ее, иначе бы наверняка упала.

Они долго потом просто стояли, обнявшись, и пытаясь успокоить дыхание и разгоряченные тела. Линда была благодарна Яну, что он поддерживает ее, ничего не говоря, потому что не знала, как передать чувства, что бушевали в ней. Она не думала, что способна на такие эмоции, особенно после того, что ей пришлось пережить. И все же не могла не признать, что Ян Ривз вызывает в ней желание. То примитивное, но в то же время прекрасное чувство, что заставляет ощущать жизнь каждой клеточкой тела.

Она не знала, была ли готова довериться Яну настолько, чтобы позволить этому желанию войти в полную силу, но уже доверяла ему достаточно, чтобы сделать к этому шаг навстречу.

–  Мама! А где Блодяга?
– спросила Дора, поднимаясь по ступенькам крыльца.

–  Он делает свои собачьи дела! Да, мама?
– с умным видом сказала Сара и, наклонившись, приложила ухо к двери дома Яна.

–  Да, наверное, так и есть.
– согласилась Линда, волнуясь, вопреки недавней уверенности.

Она знала, что Ян не запирает дверь дома, в котором теперь только ночует. Поэтому было нужно просто толкнуть дверь и войти, но Линда медлила. Была еще возможность развернуться и уйти, и возможно, если дочери не проболтаются, Ян вовсе не узнает, что она приходила. Но Линда запретила себе трусить. Она больше не могла себе позволить быть трусливой и поддаваться страху. Ян столько сделал для них, так много дал, и дело не в деньгах. Конечно, нельзя было не признать, что его финансовая помощь ощутимо улучшила их жизнь. Но Линда, как никто другой знала, что никакие деньги не заменять чувства безопасности и надежности. А Ян дал возможность ее детям больше не бояться и подарил шанс на то детство, которое они заслуживали. А ей самой он позволил чувствовать себя женщиной, а не забитым ничтожеством, каким она была еще совсем недавно.

И еще Линда поняла, что могла бы решиться полюбить Яна. Это чувство уже поселилось где-то в ее теле, но пока только давало первые всходы, хрупкие и ранимые, такие уязвимые и все же полные жизни и желания окрепнуть. И Линда надеялась, что и Ян, возможно, когда-нибудь сможет полюбить ее. Это, наверное, было слишком самонадеянно мечтать об этом. Ведь она замужем и беременна от мужа. И то, что Ян полюбил ее детей, и привязался к ней самой, было большим, о чем она должна была бы мечтать. И все же ощущала, как в ней крепнет надежда на что-то большее. То о чем она и не смела мечтать еще недавно.

Но для этого она должна была дать понять Яну насколько стала доверять ему, и сколько он стал значить для них всех. Поэтому она сейчас стояла на крыльце его дома и пока не решалась войти. Ян после обеда уехал на почту в город по делам и обещал заехать за Саймоном и Куртом на конюшни. А Линда, взяв девочек, отправилась к Яну домой, чтобы взять несколько его вещей на смену, дав этим понять, что ему не нужно возвращаться на ночь к себе, и он может остаться у них.

Помедлив еще несколько минут и поболтав с Дорой и Сарой о верном псе Яна, она все же открыла дверь и вошла в пустой дом.

В этот раз в доме было гораздо чище, чем когда она приходила в прошлый раз. Все же было очевидно, что здесь практически никто не бывает. Никаких деталей, которые бы показывали, что дом обитаем. Ни кружки из-под кофе, оставленной на столе, ни газеты, на столике возле дивана. И сам диван, без пледа или диванных подушек придавших бы уют, словно говорил, что в этом доме никто не живет.

И эта тишина и полу-необитаемость еще больше убедили Линду в том, что Ян должен переехать к ним. Дочери уже давно с любопытством сновали по дому, пока Линда стояла на пороге. Но она, отбросив оставшиеся сомнения, прошла вглубь дома.

–  Дора! Сара! Осторожно малышки. Не бегайте так.

Продолжая мельком следить за дочерями, Линда приступила к тому, для чего пришла. Для начала она прошла в ванную комнату и забрала бритвенные принадлежности Яна, не удержавшись и немного подержав в руках каждую вещицу, словно желая еще немного узнать мужчину, которому эти вещи принадлежали. Поднесла к лицу мыло и вдохнула ставший таким знакомым запах хвои. Потом она задержалась возле небрежно заправленной постели, но быстро отошла от нее, немного встревоженная образами, промелькнувшим в ее голове, пока она смотрела на оставшуюся вмятину на подушке, и немного примятое покрывало. Но самым сложным оказалось решиться открыть один из ящиков старого комода, чтобы достать кое-что из одежды. На комоде не было абсолютно ничего, не безделушек, ни фотографий в рамках. Просто пустая поверхность. Линда провела рукой по ней, и на ладони остался слой пыли. Она отряхнула ладони, взялась за верхний ящик и потянула. В ящике лежали на удивление аккуратно сложенные майки и рубашки. Линда взяла одну рубашку. Положив ее на край кровати, она вернулась к комоду и решила взять еще майку, зная, что именно так любит носить Ян. Она выбрала простую белую, наверное, потому что именно белый так хорошо подчеркивал загорелую кожу мужчины. Она провела пальцами по белому мягкому, от многочисленных стирок, хлопку, прежде чем взять майку в руки. Понимая, что не стоит оставлять дочерей на долго одних она взяла майку в руки.