Чтение онлайн

–  Ян…

Линда обвила его шею руками и прижалась к Яну, пытаясь своими объятиями утешить его. Как ни странно, но это помогало. Ему действительно становилось лучше с каждой минутой, пока он в ответ обнимал Линду.

–  Мне так жаль. Так сильно жаль, Ян.
– повторяла она.

А когда отстранилась, то в глазах ее блестели слезы. Раньше, Яна раздражала жалость и сочувствие в глазах других людей. Но сейчас его бесконечно тронуло это выражение сострадания в глазах Линды. Он поймал пальцем побежавшую по ее щеке слезинку.

–  Не надо. Это в прошлом.

Но он говорил не правду, и Линда понимала это. Но Ян не хотел, чтобы она грустила.

–  Почему ты думаешь, что это твоя вина? Вы же вместе этого хотели?

–  Да. Но я должен был остановить это, когда понял, что последующие попытки уже могут привести к непоправимым последствиям. Но не смог. Не мог сказать ей нет. Когда должен был быть твердым. Она была не в себе последнее время из-за всего этого. Как одержимая идеей иметь ребенка. Я должен был быть твердым и прекратить это. Но не мог. Я никогда не мог ей отказать… И… Знаешь, я ведь этого хотел не меньше, чем Мел. Я мечтал о ребенке. О рыжеволосой малышке, или о сыне, которого научу кататься на велосипеде.
– Он покачал головой, горько усмехнувшись.
– И сам бы заклеивал ему коленки пластырем. Я никогда не был из тех мужчин, что повернуты на карьере. Я любил жену и хотел, чтобы у нас была большая семья. И мы пытались. Снова и снова. А потом Мел не стало и не стало ничего. Я уехал, сбежал, точно так же как и ты. Только ты бежала от страха, а я от самого себя. Но как ты сама знаешь, от себя далеко не убежишь. Даже чертов виски не помогал. Хотя, на время притуплял мозг. Но не боль. И чем больше я пил, тем сложнее мне было уйти от этого. А под конец, мне стало казаться, что когда я напиваюсь, то боль и вина становятся сильнее. Но меня это уже мало заботило. Пока я не увидел, как ты вошла в ресторан. Я подумал, что ты…

Он оборвал себя на полуслове, едва не сказав то, что говорить, точно не стоило. Но это уже и не имело значения. Потому что Линда неожиданно отстранилась от него и, пряча взгляд, обхватила себя руками. Она не была обижена или расстроена. Грустная, все еще оставаясь под впечатлением от его исповеди, но в ней что-то неуловимо изменилось. Она словно вновь от него отгородилась, невидимой стеной, что беспокоила Яна последнее время.

Ян приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в ее глаза. И снова увидел смирение. Но теперь еще и понимание.

–  Линда.

Она поднялась и отступила к двери.

–  Мне надо проверить как там дети. Ты… Ты приходи обедать. Когда будешь готов…

Она ушла, а Ян, недоумевая, смотрел на закрывшуюся за ней дверь.

Было приятно войти в уютный дом, и спрятаться от холодного ветра поздней осени. Да и она сама чувствовала себя куда увереннее и спокойнее, чем несколько месяцев назад. Даже воспоминание о том страхе, что еще недавно определял всю ее жизнь, теперь стало меркнуть. Линда по-прежнему немного сторонилась людей, но жители городка относились к этому с пониманием. Но Линде нравилось, что она знает уже многих и приветливо с ними здоровалась. Мужчины почтительно кивали, а женщины подходили и интересовались ее самочувствием, с пониманием посматривая на ее округлившийся живот.

До сих пор некоторые из них недоумевали по поводу их брака с Яном, но вопросами не докучали, и теперь она была не иначе, как миссис Ривз. Ей нравилось, как это звучит. Линда Ривз. Может, для некоторых это было просто имя и ничего больше. Но для нее это было символом защиты и надежности. Нежности и доброты. Когда Линда думала о Яне, а с каждым днем она это делала все больше, ее тело наполнялось сладкой истомой, которая грозила вырваться наружу и открыть всем, что она полюбила.

Это было так глупо. Она не имела права терять голову. У нее дети и она беременна. К тому же замужем. И было не очень умно влюбиться в человека, который все еще любил свою покойную жену. Но борьба с собой так ни к чему и не привела. Линда два месяца пыталась справиться с собой, но у нее ничего не получилось. И тогда она совершила самую большую глупость. Позволила себе любить. Даже понимая, что безответно. Даже понимая, что все может закончиться в одночасье. Никакие здравые доводы не помогли. И тогда Линда решила, что это будет ее сладкий сон. И если наступит время, когда эта мирная, наполненная радостными моментами жизнь закончится, у нее останется ее любовь к лучшему мужчине на земле. Ей было достаточно, что он рядом. Что он любит детей и с нежностью и заботой относится к ней. А еще он желал ее.

Линда не была невежественной глупышкой и могла понять, когда мужчина хочет женщину. И она видела эту страсть в глазах Яна и это ее нисколько не пугало. Смущало и волновало, но не пугало. И все чаще она задавала себе вопрос. Если бы не ее беременность, и если бы Ян проявил инициативу, как бы она себя повела. Но в глубине души она знала ответ. Ведь она не могла не признать, как волнуют ее его поцелуи. Как любит она те моменты, когда Ян обнимает ее, и она может ощутить твердость его мышц, силу рук. Вдохнуть его неповторимый запах. И он всегда был так бесконечно нежен с ней.

А еще Линда впервые узнала, что такое счастливая беременность. Воспоминание о том, как она была беременна Сарой и Дорой, заставляло ее сжиматься от страха. Но в этот раз все было иначе. Ей не позволяли подолгу находиться на ногах, носить тяжести или волноваться. Ян следил, чтобы она хорошо питалась. Но самым дорогим для нее оказалось его ожидание. Ян Ривз ждал ребенка чужого мужчины как своего собственного. Сначала редко и нерешительно он стал прикасаться к ее все больше округляющемуся животу, а потом это стало таким привычным и необходимым. Он приходил домой, мыл руки, целовал Линду, а потом, обнимая ее со спины, обхватывал своими горячими ладонями ее живот. И полностью замирал, когда ребенок начинал шевелиться. И потом еще долго в глазах мужчины горел огонь волнительного ожидания и трепета.

Возможно из-за беременности, но она стала слишком эмоциональной. И часто тихонько плакала. Раньше она не знала радости плакать от счастья, теперь же испытывала это почти ежедневно. Она старалась, чтобы никто этого не замечал, но прекрасно знала, что ни от Яна, ни от Саймона это не ускользнуло. Оба реагировали по-разному. Саймон хмурился, но молчал. А Ян с пониманием смотрел на нее, а потом пытался отвлечь ее чем-нибудь.

Дни пролетали так быстро, а Линде хотелось, чтобы каждый из них длился подольше.

Правда, не все было так безоблачно. Линду огорчало, что Саймон не желает вернуться в школу и категорически против того, чтобы оставить работу, не смотря на то, что Ян поддержал Линду в этом вопросе. А еще Курт. Линда не узнавала своего сына. Он теперь был более подвижен, улыбчив и его синие глаза светились детским счастьем. Но он по-прежнему не говорил. Линда понимала, что не вправе ждать большего, чем у нее есть уже сейчас. Но все же каждый день надеялась, что вот именно в этот день Курт произнесет хоть слово. Но этого так и не происходило.

Это огорчало, но Линда была уже счастлива тем, что дети больше не боялись, были счастливы и в безопасности. Уходя, она оставила их с Саймоном. Несмотря на трудности в общении с Саймоном ее радовало то, что с братом и сестрами он по-прежнему был внимателен. Даже, вернувшись с работы, он не отказывался поиграть с ними или вывести их вечером на прогулку. А сегодня он сам предложил остаться с ними, чтобы Линде не пришлось брать их с собой в клинику, так как Ян уехал в город на встречу.