Чтение онлайн

– В таких случаях, как у Джоуи, когда пациенты попадают в такие обстоятельства, как правило, существует долгая история домашнего насилия, и, чтобы разобраться в этом для вас, результаты тестов вашего партнера показывают, что жестокое обращение с детьми явно восходит к младенчеству.

Болезненный всхлип вырвался у моей девушки. – Младенчество?

– Нет, нет, нет, - попытался я уговорить, уткнувшись в нее носом. – Не плачь, Моллой.

– Я в порядке, Джо, - прошептала она, поглаживая меня. – Как вы можете судить, доктор?

– Результаты его сканирования ясно показывают наличие переломов сустава, которые не лечились и зажили неправильно. Есть очень четкие свидетельства плохо зажившего перелома средней части его правой плечевой кости. К сожалению, это то, что обычно происходит с младенцами в возрасте до восемнадцати месяцев, которые подверглись физическому насилию. В случае с вашим партнером, хотя его кости, возможно, со временем зажили, многие из травм, полученных на его теле, оставили остаточные тени.

Или недостатки, если хотите.

– Вы хотите сказать, что это происходило с тех пор, как он был ребенком?

– Я говорю, что есть доказательства, которые наводят меня на мысль, что ваш партнер подвергался огромному физическому насилию в течение длительного периода времени.

– Это ведет к тому времени, когда он был ребенком?

– Это возможно.

– Боже мой.- Моллой всхлипнула и притянула меня ближе. – О мой бог!

– Честно говоря, это чудо, что он сидит здесь.

Глава 71.К лучшему или к худшему

Ифа

Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как мы ворвались в A & E с Джоуи, несущим свою сестру на руках, в то время как я кричала на всех о помощи.

Справедливости ради, помощь прибыла мгновенно, но как только Шэннон увезли на каталке в окружении толпы медсестер и врачей, Джоуи бесцеремонно рухнул кучей на пол в комнате ожидания.

Ужас и близко не подошел к описанию того, что я чувствовала, когда сидела у постели своего парня, за бледно-голубой занавеской, в разгар переполненной аварии и неотложной помощи, пока мы продолжали ждать, когда освободится койка в палате.

Что бы они ни дали ему для облегчения боли несколько часов назад, он потерял сознание, и я почувствовал облегчение.

Чем дольше он спал, тем дольше я знала, что он в безопасности.

Чем дольше он был защищен от боли, которая, я знала, поглотит его.

Потому что в глубине души я знала, что как только действие лекарств закончится и его бедный расшатанный мозг полностью придет в себя, он встанет и уйдет отсюда. Для него не имело бы значения, что ему нужно отдохнуть или что его тело подверглось немилосердным побоям. Джоуи пойдет прямо к постели своей сестры, не думая о последствиях – или о себе.

И после того, как он навестил свою сестру, я не хотела думать о том, что за этим последует.

Положив локти на его кровать, я продолжала смотреть, как он спит, и я продолжала плакать.

Его лицо было едва узнаваемо под марлей, скотчем и бинтами. Его левый глаз был скрыт за белой повязкой, в то время как переносица была заклеена. Синяк и припухлость вокруг его правого глаза были настолько обширными, что даже когда он бодрствовал, было трудно сказать.

Прикусив губу, я подавила рыдание и потянулась, чтобы убрать волосы с его лба, только чтобы показать еще больше синяков.

Они были повсюду.

Каждый дюйм его кожи рассказывал историю жестокого обращения со стороны монстра.

Свежие рубцы на его спине, которые я обнаружила, помогая ему раздеться прошлой ночью, заставили все в моем животе подняться.

Никто не скрывал, что с ним случилось.

Ремень его отца оставил рубцы, глубоко врезавшиеся в его плоть.

Заставляя себя быть сильной ради него, я оставалась рядом с ним, не желая оставлять его дольше, чем потребовалось, чтобы взять чашку чая из торгового автомата. Мама звонила бесчисленное количество раз, умоляя меня прийти домой, принять душ и поесть чего-нибудь приличного, но я не могла этого сделать.

Я не могла оставить его.

Я бы никогда.

Полиция Сиохана приходила и уходила, ожидая заявлений от моего парня, которые он был не в состоянии сделать. Социальные работники, офицер службы защиты жертв полиции, не говоря уже о многих других авторитетных фигурах, тоже появились.

Бабушка Мерфи каким-то образом умудрилась раздобыть мой номер телефона и звонила несколько раз, чтобы проведать своего правнука и передать сообщения Джоуи, но на этом все.

Она была единственной.

Ни разу с тех пор, как его отвезли на сортировку, я мельком не видела Мэри Линч.

Я поняла, что Шэннон была в плохом состоянии,их бабушка сказала мне, что у нее коллапс легкого, но Джоуи тоже пострадал, черт возьми.

У него был проломлен череп, черт возьми!

Было удивительно, что его мозг не превратился в полную кашу.

Доктор сказал это сам; это было чудом, что он все еще был здесь.

– Моллой.- Издав болезненный стон, Джоуи накрыл мою руку своей и приоткрыл единственный здоровый глаз. – Что я говорил тебе о плаче?

Шмыгнув носом, я выдавила улыбку и прошептала: – Привет, жеребец.

– Привет, королева.- Его голос был хриплым и надорванным. – Красивые ноги.

Я подавила рыдание. – А ты красивый везде.

– Не плачь.

– Я не плачу.- Я заставила себя улыбнуться ярче. – У тебя опять нос сломан.

– Хм.- Он хмыкнул на выдохе. – Что нового?

– Я думаю, это сексуально.- Шмыгая носом, я поднесла его руку к своему рту и поцеловала все его ободранные костяшки. – У тебя вид избитого плохого мальчика с ног до головы.

– Как там мой малыш?

– Все ещё не не родила.

– Как поживает моя вторая малышка?

– Я в порядке, Джо, - выдохнула я. – Мы оба в порядке.

– Хорошо.- Его веко дрогнуло и закрылось. – Мне нужно, чтобы ты была в порядке.

– Я в порядке, Джо.

– Вы оба.

– Мы оба в порядке.

– Мне нужно, чтобы так и оставалось, - прошептал он, сжимая мою руку. – Это важно для меня.

Отчаянно борясь с желанием забраться на кровать и обнять его, я встала и вместо этого склонилась над ним. – Ты важен для нас.- Наклонившись, я запечатлела долгий поцелуй на его влажном лбу. – Ты для нас все.