Чтение онлайн

— Тебе холодно? — спросил он, губами прикасаясь к моей ключице.

— Нет, — ухмыльнулась я. — Просто подумала об одном замечательном способе, который помогает забыть странные сны... Если ты не против.

— Майя, — прорычал он напротив моего уха, его руки уже свободно путешествовали по всему моему обнаженному телу. — Когда дело касается тебя... у меня абсолютно нет сил отказать тебе.

— Означает ли это, что я наконец-то могу задавать вопросы?

— Если ты можешь говорить, значит, я, очевидно, не так хорош в постели, как думал.

Он руками коснулся моей груди, затем, усмехаясь у моей шеи, перевернул меня на живот и прошептал:

— Но, конечно, спрашивай.

Восхитительное чувство, возникшее под тяжестью нависшего надо мной тела, было почти невыносимо. Я не могла видеть, но чувствовала всю его твердую длину, когда он вошел в меня.

— Я…

— Да?

У меня были вопросы, столько вопросов, и ограничиваться несколькими казалось просто бессмысленным, но если он ответит на один…

— Как долго ты работаешь на моего отца?

Николай толкался в меня, ускоряя темп, и я вскрикнула, когда он ответил:

— С тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать.

— Ты… — я сжала бедра, борясь с ним, удерживая его. — Тебе было всего двадцать три.

— Я был примерно твоего возраста, когда начал работать полный рабочий день на твоего отца, да…

— Что же у него было на тебя?

Я почувствовала следующий толчок, а затем следующий.

— Я думал, теперь ты это знаешь.

— Что? — зрение стало размытым, когда удовольствие взорвалось во всем моем теле.

— Ты, — он замедлил движения, оставляя поцелуи на моей спине, и прошептал: — Это всегда была ты.

Я не должен бояться своих врагов, потому что все, что они могут сделать, это атаковать меня. Я не должен бояться своих друзей, потому что все, что они могут сделать, это предать меня. Но я должен бояться других людей.

~ Русское расхожее выражение

Николай

Петров: У меня две новые девочки, отправлю, когда ты будешь готов. Они жалуются на боли в животе. Полагаю, ты позаботишься об этом.

Николай: Клиника закрыта до моего возвращения.

Петров: Передавай от меня привет итальянским ублюдкам.

Николай: Я не буду провоцировать того зверя, что преследует тебя, у каждого свой собственный.

Петров: Я больше не заинтересован в итальянцах… Бизнес слишком хорош, когда они не ошиваются рядом. Так я отправляю девочек?

Николай: Я напишу Жак, она сможет вколоть первые лекарства.

Петров: Поцелуй мою дочь.

Николай: Я думал, это против правил нашего соглашения.

Петров: Маленькая птичка чирикнула мне, что это больше не важно. Тик-так, Николай, признаешь ли ты свои грехи? Я в ожидании твоего возвращения в Сиэтл.

Я не ответил ему. Именно этого он хотел. Я знал, что он не может доказать ничего, но мне было ненавистно, что утром я не чувствовал ничего, кроме вины и раздражения, вместо восхищения.

Я должен чувствовать себя удовлетворенным. Вместо этого я чувствовал себя больным.

Я был на похоронах Энди, сжимая руку Майи так крепко, как только физически возможно, и все, о чем я мог думать, были те краткие моменты удовольствия в ее объятиях, и как я хотел большего.

Если бы мне дали выбор восемь лет назад, я был бы в том же самом проклятом положении. Это всегда было о ней. И всегда будет. И я никогда не смог бы сказать ей, как сильно она важна для меня, не раскрыв своих секретов, не подвергнув ее опасности и не заставив ненавидеть меня вечно.

Я выпустил ее руку, затем обернул пальцы вокруг ее запястья, где были шрамы.

Шесть порезов на каждой руке.

Всего двенадцать.

Все, кроме двух, были горизонтальными. Они сделаны стеклом из машины, в которую она, предположительно, врезалась. Фрагменты стекла были всажены в ее руки, чтобы удостовериться, что они выглядели именно так, будто попали сюда в результате аварии. Идеальный план. Для того, чтобы увидеть что-то, что она никогда не видела. Идеальный план, чтобы насильно превратить нетерпеливого двадцатитрехлетнего парня в помощника тирана.

— Сделка, — Петров пожал плечами. — Твой отец сказал, что ты согласился.

Мой отец солгал, что означало, что задолго до своей смерти, он, должно быть, многим был обязан Петрову. Но Петров никогда не собирал долги деньгами, он собирал их кровью. Несмотря на то, насколько я был богат, я бы никогда не смог выплатить долг.

— Конечно, — солгал я. Я был так чертовски хорош во лжи, в том, чтобы заставить кого угодно поверить во что угодно, что мне даже было скучно. — Чем бы ты хотел, чтобы я занимался, Петров? Кроме управления многомиллиардной компанией и сохранением твоих методов… в секрете.

— Разве я сказал, что мне нужен бухгалтер?

Волосы на руках у меня встали дыбом. Это плохо.

— Мне говорили, что ты проводишь незаконные исследования по ЗППП, но не можешь найти достаточно инфицированных женщин, чтобы испытать свои незаконные препараты.

— Этими препаратами, — выплюнул я, — однажды смогут вылечить больных СПИДом, ты, ублюдок, — я ринулся на него, но меня удержали двое мужчин, а затем ударили в живот.