Чтение онлайн

— Мне наплевать, если тебе придется стереть всю ее чертову память, просто заставь ее забыть. Я плачу тебе, чтобы люди забывали!

Она сидела с завязанными глазами, привязанная к одному из металлических стульев, стоявших в белой комнате, и истекала кровью. Если бы я не остановил кровотечение, она была бы слишком слаба, чтобы пройти через этот процесс.

— Черт побери, Петров, ей шестнадцать. Просто подкупи ее новой машиной.

Я прошелся по комнате, сжав нож в руке. Я никогда не должен был соглашаться, не должен был позволять ему подкупать меня. С другой стороны, если бы не это, Майя была бы мертва. Ему было наплевать на нее. Она была отвратительна ему — внебрачная дочь его жены и итальянского мафиози.

— Нет, — ее отец выругался по-русски. — Она — обуза. Заставь ее забыть, иначе она умрет, и эта смерть будет на твоей совести.

У меня не было выбора.

— Хорошо, — прошептал я. — Но я работаю один, оставь меня.

Петров колебался.

Я скрестил руки на груди.

— Без камер. Тебе же не нужно, чтобы увиденное как-то повлияло на тебя.

Майя всхлипнула и низко опустила голову. Твою мать, она скоро потеряет сознание. Что, черт возьми, он с ней сделал? Доктор во мне кричал от возмущения, а монстр потирал руки.

Петров подошел к двери и отключил камеру, висящую рядом с ней. Бросив на меня последний предупреждающий взгляд, он шагнул в проем и закрыл за собой дверь, оставляя нас одних.

Дрожащими руками я потянулся к белой маске, затем медленно завязал ее вокруг своей головы. Я извинился перед ней, конечно, в своих мыслях, и поклялся, что когда-нибудь спасу ее. Просто не сейчас. Я молился, чтобы Майя поняла, что однажды она поблагодарит меня. Я ожидал, что она потеряет сознание. Ей было всего шестнадцать лет, красивая, но такая молодая. Она приподняла свой подбородок, как бы говоря: «Делай свое грязное дело»! И я должен был уважать ее в тот момент. Я бы сделал все самое худшее, а потом, когда она поклялась бы в верности... выполнил бы самую лучшую работу и спас бы ее жизнь.

Я остановился, оглядываясь на ее спящую фигуру, и прислонился к комоду, отчего одна из белых масок упала на пол.

Я по всей квартире оставил напоминания, и ничего... Мы занимались любовью несколько раз... и все еще ничего необычного не произошло, кроме того, что Майя вспомнила свою подругу детства.

Может быть, возможно, я был лучше, чем думал изначально.

Я цеплялся за эту мысль, когда поднял маску к своему лицу и в последний раз посмотрел на нее, как монстр, которого она впустила в свою постель — и в свое сердце.

У дурака язык быстрее ног бежит.

~ Русская пословица

Майя

Мне было так тепло. Меня снова обнимали сильные руки, и я счастливо вздохнула. Николай поцеловал меня в висок, и я повернулась к нему.

— Ты такая красивая, — прошептал он, его глаза остекленели, словно он не спал всю ночь.

— Что случилось? — я начала вставать.

Он открыл рот, чтобы ответить, а затем покачал головой.

— Мы должны вернуться к работе… И у меня будет чертовски много времени, чтобы держать свои руки подальше от тебя.

Я засмеялась, прижимаясь лицом к его твердой груди.

— Должна признаться, мне всегда нравилась вся эта тема с запретным служебным романом... Хочешь, чтобы я заколола волосы карандашом и надела чулки?

Он зарычал, накрыв мой рот своим, а затем мягко отбросил меня обратно на подушки.

— Мы опоздаем.

— Посмотри на себя... такой пунктуальный, — проговорила я дразнящим тоном, любуясь тем, что он, наконец, позволил себе расслабиться рядом со мной и искренне улыбнуться, заставляя меня поверить, что даже если он и работал на моего отца, то никогда не навредил бы мне.

— Почему слово «пунктуальный» звучит настолько эротично, когда исходит из этого порочного ротика? — он всосал мою нижнюю губу, а затем углубил поцелуй, с шумом сбрасывая покрывало с моего обнаженного тела, одновременно пытаясь стянуть с себя помятую одежду, в которой заснул. Через несколько минут барьер из одежды исчез, и он поднял меня на руки и потащил в душ. Я вскрикнула.

— Я рассчитывала, что у нас будет ленивое утро… Что случилось с сексом?

— Кто сказал, что секс всегда должен быть в постели? — ответил он перед тем, как буквально забросил меня в душ, а затем прижал к стене и проник языком в мой рот.

Это.

Было.

Волшебно.

Он знал, когда быть агрессивным, а когда мягким, и мне нужно было, чтобы он был агрессивным сегодня утром после нашей последней встречи с Жак. С легкостью он поднял меня в воздух, прижав к холодной плитке, и затем вошел в меня.

— Подожди, — я чуть не соскользнула вниз от силы его толчков.

— Это… — он захватывал мои губы снова и снова, двигаясь без усилий, заставляя меня сойти с ума, отдаться чувствам. — Я хочу этого от тебя... Каждый день... Я хочу... Ты... Я просто… — он перестал говорить, позволяя своему телу двигаться.

Это было идеально.

Он был идеален.

Я была так близко, руками я жадно пыталась схватить хоть что-нибудь, на что можно было опереться, и когда я, наконец, нашла свое освобождение, то случайно проговорила:

— Я люблю тебя.

Невозможно было рассмотреть выражение его лица, когда я скользнула вниз по его мокрому телу; я ожидала, что он будет напуган.

— Хорошо, — он нежно поцеловал меня в губы, затем выдохнул, словно ему стало легче. — Потому что я любил тебя на протяжении очень долгого времени.

— Что?

— Нам надо собираться, — он отстранился, затем игриво шлепнул меня по попе. — Не хочу, чтобы твой босс тебя уволил.

— Николай, мы должны поговорить...

— Не сейчас... — прервал он меня. — Но скоро.