Чтение онлайн

Его бёдра упираются в мою руку.

— В прошлом месяце, — отвечает он, трахая мою руку, и я переключаюсь с левого шара на правый. — Как делаю ежегодно, — он старается держать глаза открытыми, но я осторожно всасываю одно из его яичек в рот.

— Я тоже, — я подмигиваю ему. — Должно быть, это знак, — говорю я, подползая ближе, чтобы взять его обратно в рот. Его руки проникают в мои волосы. Его член начинает увеличиваться у меня во рту, и я знаю, что он там почти целиком, потому что бёдра начинают двигаться снова и снова, чтобы встретиться с моим ртом. Когда я отпускаю член, Ной стонет от разочарования, но медленно затихает, когда я подбираюсь к нему. — Так если бы я прямо сейчас села своей киской на твой член без презерватива, это было бы нормально? — спрашиваю я его, присаживаясь на корточки над его членом. Мои ноги рядом с его бёдрами, а колени оторваны от кровати.

— Более чем нормально, — выдыхает он, хватаясь за мои бёдра.

Я придерживаю его член, присаживаясь на корточки сверху. Я тру его головкой от клитора до своего входа. Как только он оказывается там, я опускаюсь на него. Мои бёдра дрожат, потому что я двигаюсь так медленно. Он скользит в меня, по одному сантиметру за раз. Это так неспешно, что я чувствую каждую венку на его члене. Мы оба запрокидываем головы, когда он полностью погружается в меня. Снова используя ноги, я поднимаюсь, и когда опускаюсь обратно, он сильно толкается вверх.

— Я хочу сделать всю работу, — останавливаю я его, задыхаясь. — Ты отдыхай, — я скачу на нём, мои бёдра начинают немного гореть.

Его руки покидают мои бёдра и поднимаются, чтобы обхватить мою грудь. Он крутит соски пальцами, пока я скачу. Сначала медленно, потом моё тело берёт верх. Потребность в нём берёт верх. Потребность кончить берёт верх. Мои неприличные звуки заполняют тишину комнаты.

— Мне нравится твой член, — говорю я и перемещаю одну руку к его животу, а другую к своему рту, всасывая палец, а затем поднося его к клитору. Я начинаю тереть клитор маленькими кругами. Моя киска становится тугой, а темп немного более бешеным. Я смотрю на Ноя и вижу, что он наблюдает, как его член входит в мою киску. — Нравится то, что ты видишь? — я почти задыхаюсь.

Одна рука покидает мою грудь, спускаясь к клитору. Он следует за моим пальцем, время от времени отталкивая мой. Это битва за то, кто будет играть с моим клитором. Битва, в которой я позволю ему выиграть.

— Этот маленький розовый клитор выглядывает наружу, — бормочет он, почти стиснув зубы. — Если я ущипну его, как думаешь, ты сможешь кончить сильнее? — спрашивает он, и я почти перестаю понимать окружающее.

Я стону в ответ, мои руки поднимаются, чтобы поиграть с сосками. Я перекатываю их в то же время, когда он щипает мой клитор. Это слишком. Живот сжимается, пальцы ног скручиваются, а моя киска пульсирует вокруг его члена.

— Вот и всё, — шипит Ной. Когда он долбит меня, мои соки стекают по его члену, капая на его яички. — Бл*ть, — он отпускает мой клитор, и я снова кончаю на нём.

Мои ноги начинают трястись, когда я переживаю свой оргазм, такой сильный, что жжение всё усиливается. Я почти дошла до конца оргазма, когда он хватает меня за бёдра, впиваясь кончиками пальцев во внутреннюю поверхность, и насаживает меня на свой член. Колени опускаются вперёд. Его бёдра отрываются от кровати, пытаясь проникнуть в меня всё глубже и глубже, пока он кончает в меня с рёвом. Я падаю на него сверху. Наше дыхание начинает нормализовываться.

— Если ты пожелаешь будить меня таким образом каждый божий день, я не откажусь. Никогда, — заявляет он, убирая волосы с моего лица, и тянется, чтобы поцеловать меня в макушку.

— Буду иметь в виду, — киваю я. — Очень рада, что мы проделали это на твоей стороне кровати. Я ненавижу спать на мокром, — я хихикаю, затем снова сажусь, его член всё ещё во мне. Я отрываюсь от него и иду в ванную. — Мне нужно принять душ, — смотрю на него через плечо. — Ты идёшь? — мне не нужно спрашивать его дважды, так как он уже спрыгивает с кровати, спотыкаясь, пытаясь выпутать ноги из тренировочных штанов.

Мы сидим в ванне до тех пор, пока наши руки не становятся похожими на чернослив, а вода не превращается в лёд. К тому времени, как наступает ночь, мы оба сидим внизу у кухонного острова, наслаждаясь последним супом, и я чувствую себя почти человеком.

— Завтра утром у меня две встречи, — сообщает он, ставя свою тарелку в посудомоечную машину. — Думаешь, с тобой всё будет в порядке? — он поворачивается ко мне, его волосы взъерошены. Он стоит у раковины в одних боксёрах — белых боксёрах Calvin Klein, которые облегают все его местечки. — Эм, алло? — громко зовёт он.

Я моргаю, наконец-то выходя из своих мечтаний о члене.

— Да, со мной всё будет в порядке. Думаю, я достаточно здорова, чтобы вернуться домой. Я не думаю, что заразна теперь.

Он подходит ко мне, подхватывает меня за подмышки, а мои ноги обхватывают его талию.

— Хочешь увидеть, как я закину ноги за голову? — я многозначительно шевелю бровями, когда он начинает идти к лестнице, останавливаясь за полшага от ступенек.

— Достаточно ли тут места, чтобы ты показала мне, и чтобы я мог вонзить в тебя свой член? — спрашивает он с огнём в голубых глазах.

Я шумно сглатываю.

— Да, это идеально, — а затем я показываю ему, как именно выглядит крендель. Голая. Я отрываюсь от него только на следующее утро в шесть. И я считаю часы до того момента, когда увижу его снова.

Я отпираю дверь нашего дома как раз в тот момент, когда Лорен спускается вниз за кофе.

— Ты выглядишь намного лучше, — отмечает она, подходя к кофемашине и доставая для нас две чашки.

— И чувствую себя в сто пятьдесят раз лучше. Боже, я думала, что умру, — жалуюсь я, хватая чашку кофе, которую она только что налила мне. Я встаю, иду к холодильнику и беру кокосовое молоко. — Ты что-то мутила с моим молоком? — спрашиваю я её, наблюдая, как она подносит чашку к губам, а затем улыбается из-за неё.

— Кто, я? Нет, конечно, — она делает глоток. — Но я не могу утверждать, что Остин этого не делал.

Я стону, выливая его в раковину.

— Ослина, — говорю я себе под нос, садясь на табуретку и попивая чёрный кофе.

— Он выпил чьё-то грудное молоко, — она пытается защитить его. — Чьё-то, кого мы не знаем.

Я отмахиваюсь, закатывая глаза.

— Бла, бла, бла, как поживают мои обезьянки? — перевожу я тему на детей.

Она начинает рассказывать мне историю о Рэйчел и её позах йоги.

— Я чувствую себя такой раздутой, — обрываю я её.

— Когда у тебя месячные? — спрашивает она, опираясь на стойку.

— Только закончились, — говорю я ей, нажимая на свою маленькую выпуклость. — Знаешь что, я думаю, это воздух.

Лорен смотрит на меня в замешательстве.

— У меня было так много секса за последние пару дней, что он, наверное, вдул в меня воздух, — я смотрю, как она встаёт. — Ну, знаешь, накачался от движений внутрь и наружу.

— Ты свихнулась? Ты не раздуваешься от того, что в тебя попадает воздух во время секса, — она складывает руки на груди.