Чтение онлайн

Она спустилась до середины лестницы. Тишина здесь была особенно ощутимой, поскольку сюда не доносился шум с улицы. На большом столе лежал единственный лист бумаги, на котором рукой Карло были набросаны ноты. Она повернулась, чтобы пойти к себе, но затем вспомнила слова Беатриче о сверхъестественной способности Карло чувствовать происходящее. Если он не спит, то знает, что она здесь.

Дверь его спальни была приоткрыта. Мария продолжила спускаться по лестнице, сердце ее бешено колотилось. Она сама не знала, чего боится. У двери в затемненную комнату она задержалась, затем вошла.

Карло сидел на кровати в халате, под медвежьей шкурой, уставившись в пространство перед собой. Она подошла к кровати и встала в ногах. Взглянула на скульптурное изображение Христа над головой Карло, и ее поразила мысль, что скорчившаяся в муках фигура имеет для ее мужа не только религиозное значение, ко и как-то связана с его тайной жизнью.

В конце концов, Карло обратил к ней свой взор, и они молча смотрели друг на друга в полумраке. Она никогда не видела Карло таким: казалось, жизнь покинула его. Даже в сумраке его бледность имела какой-то серый оттенок; волосы свисали неопрятными прядями, а взгляд быстрых глаз был тупо устремлен в одну точку. Мария ощутила, как к сердцу прилила волна жалости к мужу. Что-то его терзает — несомненно, его темный секрет. Возможно, сейчас ей представилась возможность установить с ним более близкие отношения, чем-то помочь, как когда-то она помогла ему восстановить дыхание. А если она будет нужна Карло, то это поможет и ей: придет конец ее грезам о Фабрицио.

— Могу я что-нибудь для тебя сделать? — спокойно спросила она.

— Нет, — безразлично произнес он.

— Когда ты ел в последний раз?

Он закрыл глаза и зажал руками уши, словно ее вид и голос были для него невыносимы, и пробормотал едва слышно:

— В таком состоянии я должен быть один.

Мария тихо вышла из комнаты и поднялась по винтовой лестнице, чувствуя себя несчастной, — ее окончательно отвергли. Рухнула на кровать, охваченная тоской одиночества. Она начинала понимать, что испытывает Карло, когда им овладевает мрак. Не горе или чувство утраты — всеобъемлющую пустоту.

Однако Карло справится со своим недугом через день-другой, в то время как она вряд ли избавится от этого ощущения пустоты. Мария пролежала в таком состоянии весь день. Теперь, когда ушла Беатриче, кто полюбит ее так, как любила она, — той пылкой, искренней любовью, придающей жизни смысл? Уж конечно не Карло — он всегда будет выставлять ее за дверь. Только что он ясно дал понять. Антония? Да, конечно, но любовь тетушки — это не та глубокая любовь, придающая силы, которой она жаждет. Фабрицио Карафа? Она вдруг перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку. Она чувствовала абсолютную, родственную связь с Фабрицио через Беатриче, через Федериго. Однако, помимо опасностей, поджидавших ее в случае бесчестящего романа с ним, возникал главный вопрос: чувствует ли Фабрицио себя связанным с ней так, как это чувствует она? Или любовь его чисто плотская и потому губительная?

Предаваясь этим мыслям, Мария лежала, охваченная пугающим ощущением, что пребывает в эмоциональной пустоте, и утешало ее лишь сознание, что двумя этажами ниже Карло мучается так же, как она.

Утром доставили записку от Антонии. Вечером в пятницу в доме одного друга в Кьяйе состоится поэтический вечер. Мария обязательно должна поехать, потому что Антония хочет показать ей его великолепный сад. Тетушка заедет за ней в восемь.

На следующий день Карло вышел из своей апатии, хотя теперь его быстрые движения были лихорадочными, а глаза настороженными. Он зашел в апартаменты жены, чтобы спросить, не желает ли она сопровождать его в замок Джезуальдо. У него вошло в привычку приглашать Марию, а у нее — отказываться. Так она поступила и сейчас.

Когда он появился в синей гостиной, она обсуждала с Антонией свои туалеты для поэтического вечера.

— Ты кошмарно выглядишь, — прошептал он на ухо Марии, наклонившись к ней, в то время как Антония продолжала щебетать.

Он всегда стоял в присутствии Антонии, готовый повернуться на каблуках и сбежать в любую минуту, если она начнет уклоняться от темы. Карло всегда излагал суть вещей и ожидал, что те, с кем он беседует, в свою очередь будут изъясняться ясно и прямо. Мария отвела назад разметавшиеся по плечам волосы, так и не причесанные, и прошептала в ответ:

— Ты тоже. — Его лицо все еще было бледным и изможденным, и Мария заметила капельки пота над верхней губой.

Он сел рядом с ней и тихо произнес:

— Ты знаешь, что было со мной. А что с тобой?

Антония умолкла и вопросительно смотрела на них.

— Последние дни я была вялая и сонная, — сказала Мария в полный голос. — Но сейчас я пришла в себя.

— Это тетушка способствовала твоему выздоровлению? — спросил Карло, сверля глазами Антонию.

— Как ты думаешь, Антония? — улыбнулась Мария.

— Я думаю, тут дело во времени года, — прочирикала Антония. — Как можно быть вялой в такой день? Вы только послушайте. За окном поют птицы. Видите ли, Карло, я люблю жизнь, поэтому люди часто чувствуют себя бодрее в моем присутствии.

— Я не вхожу в их число, — грубо сказал он, поднимаясь. Он повернулся было к дверям, но затем передумал и подошел к Антонии: — Если бы я считал, что вы надежны, то попросил бы присматривать в мое отсутствие за Марией. Но таковой я вас не считаю — ни в коей мере.

— Считаете вы меня надежной или нет, это не имеет никакого значения, — вспыхнув, парировала Антония. — Нет никаких оснований для того, чтобы кто-то присматривал за Марией.

Карло изучал лицо Антонии, пока она говорила, затем перевел взгляд на Марию, которой было неловко перед Антонией. Он улыбнулся странной, сардонической улыбкой, словно знал что-то, неизвестное ей, и удалился.

тоял чудесный вечер, необычайно теплый для ранней весны, и Мария надела белое платье в греческом стиле, которое они с Карло придумали два года назад. Дворец друга Антонии, дона Гарсия де Толедо, стоял на вершине горы Вомеро, и с его широкой террасы открывался вид на сад, расположившийся на склоне, и на море вдали.

Антония заехала за Марией по своему обыкновению позже назначенного времени, так что, когда они прибыли к дону Гарсия, все уже собрались и нетерпеливо ожидали начала поэтических чтений.

— Мы чуть не начали без вас, — сказал дон Гарсия, игриво шлепнув Антонию по руке, которую перед этим поцеловал.

Он смотрел на нее влюбленными глазами. Дон Гарсия много лет был влюблен в Антонию.

— Ну и начинали бы, — резко ответила Антония, повернулась к нему спиной и, взяв Марию за руку, направилась в музыкальную комнату. — Вы впустую тратите полжизни, ожидая меня.

Дон Гарсия был полным и лысым, и вкус этого пожилого аристократа был консервативен во всем, что касалось людей и искусства. Большинство его гостей было незнакомо Марии, поскольку они не входили в круг общения Карло.