Чтение онлайн

— Я никогда ее не встречала. Какая она, Мария? — спросила Челестина.

— Нет, мы ее встречали, — возразил Лоренцо. — Она такая скучная, что ты об этом забыла. Это было два года назад, у Бальдини. — Он отхлебнул вина и рассмеялся. — Она пыталась заинтересовать тебя какой-то там благотворительностью, связанной с младенцами или сиротами, и уговорить нас вложить в это средства. Ты смотрела на нее отсутствующим взглядом. Она напоминает мне ворону, когда сидит, склонив голову набок, и сверлит тебя своими острыми черными глазами. — Лоренцо взял кусок крабового мяса и отправил в рот. — Неудивительно, что Карафа ищет радостей на стороне. Он мне нравится. Он решительный. Когда я притаскиваюсь на одну из этих бесконечных парламентских сессий с вице-королем, и все сидят, спорят, взвешивая за и против, и заходят в тупик, именно Карафа действует решительно и спасает положение.

Лоренцо расхохотался.

— У него есть привычка, которая меня забавляет. Когда члены парламента забираются в такие дебри, не имеющие отношения к делу, что все, кто в здравом уме, забывают, о чем вообще изначально шла речь и какой вопрос обсуждается, Карафа украдкой смотрит на часы. — Лоренцо вытащил свои собственные часы из камзола и вернул обратно. — Он хронометрирует выступающих, и я заметил, что он дает им десять — пятнадцать минут. Потом он бдительно следит, когда прозвучит фраза, которая поможет ему повернуть дело как ему хочется. — Лоренцо обвел присутствующих взглядом, изображая Фабрицио. — Когда он уцепится за фразу, которой ждал, то говорит: «Вот именно» — или что-нибудь подобное. «Это именно то, о чем мы все время говорили. Итак, несмотря на небольшие разногласия, которые, как мы должны признать, не влияют на вопрос в целом, мы пришли к согласию, господа». Те, кто постарше, к этому времени так запутались, что понятия не имеют, о чем он говорит, а те, кто помоложе, питают благоговение к диалектическим талантам Карафа и опасаются ему противоречить. — Итак, все соглашаются с ним. Тогда Карафа красноречивым жестом достает свои часы и смотрит на них, давая нам понять, что пора заканчивать. — Лоренцо снова вытащил часы, утрируя многозначительный взгляд Фабрицио, и снова убрал. — А Карафа продолжает: «Мои поздравления, господа. Сегодня мы достигли удачного решения. Запишите это должным образом, Альфредо. Мы поступим так-то и так-то». — Лоренцо оглушительно захохотал, хлопая себя по ляжке и наблюдая за их реакцией. — Вот так, Челестина, — обратился он к жене. — Вот таков герцог Андрия.

Мария забыла о своем смущении. Как зачарованная, она слушала рассказ об общественной стороне жизни своего любовника. Он привел ее в восторг. Она чувствовала, что может гордиться Фабрицио. Это пробудило в ней яростное желание защищать его, а ради него — их тайну. Она ощутила прилив энергии в новой для нее роли его хранительницы. Она больше не станет краснеть и смущаться. Она смело примет вызов, который невольно бросили ей Пикколомини, и с честью выдержит испытание за сегодняшним ужином. Они никогда не узнают правду о том, что привело Фабрицио в Амальфо. Она поговорит с ним об этом сегодня днем. Поскольку Челестина заподозрила, что он встречается здесь с любовницей, опасно будет это отрицать, поскольку это может вызвать у нее еще большие подозрения. Если тема будет затронута — а это непременно случится благодаря тому, что Челестина начнет поддразнивать Фабрицио, — Фабрицио, в совершенстве владея искусством галантной беседы, может согласиться, что дело обстоит именно так, и тонко намекнуть относительно таинственной любовницы. Хотя им, наверно, удастся пережить ужин, сохранив свою тайну, случайная встреча Челестины с Фабрицио все же доставит им неприятности: теперь для Фабрицио слишком рискованно приходить к Марии ночью.

— Пожалуйста, не расстраивайся так, тетушка, — сказала Мария после того, как они с Антонией вернулись в свои комнаты. — Рано или поздно такое обязательно бы случилось — не в одном месте, так в другом.

— Я тебе скажу, что меня действительно огорчает, — ответила Антония. — Карло подозревает, что между тобой и Фабрицио что-то есть. Я это знаю.

Милая тетушка Антония, такая проницательная, такая легкомысленная, так преданно пекущаяся об интересах Марии. Как она противоречива! Мария была рада, что доверилась ей: она чувствовала себя более защищенной, хотя это и было нелепо. Мария не сказала ей о визите Карло в ее спальню с целью вновь овладеть ею. Она взяла руки тети в свои и сказала:

— Он не только подозревает. Он знает.

Антония серьезно взглянула на нее.

— Откуда он знает?

— Разве не ты сама сказала совсем недавно, что он замечает все? Он сделал определенные выводы из моего поведения в «Ла Сирена» — весьма тонкие выводы.

— И какова была его реакция? Он заставил тебя признаться?

— Карло использует окольные пути. Он предпочел меня изводить, и его приятно возбуждало, что он играет со мной, как кошка с птичкой.

— Приятно возбуждало?

— Мне бы не хотелось об этом говорить, тетя, — сказала Мария, махнув рукой.

— Ты рассказала об этом Фабрицио?

— Конечно, нет. Он бы почувствовал себя обязанным меня защитить, а что он может сделать? Все станет только хуже. Нет, Фабрицио не должно быть известно, что Карло про нас знает. Я не хочу, чтобы он волновался из-за этого. Я хочу, чтобы мы были счастливы, когда вместе, и не говорили ни о чем, кроме нас двоих. Что касается твоего вопроса о реакции Карло, то я понятия не имею. И у меня нет желания допытываться у него.

— Может быть, будет терпимым, как был мой муж и многие другие. Но Карло не потерпит, чтобы его жена стала объектом сплетен. Если под угрозой окажется его честь, ты погибла.

— Почему ты считаешь необходимым говорить мне то, что я сама прекрасно знаю? — Мария с раздраженным видом посмотрела на тетку и заметила боль в ее глазах. — О, прости меня, тетушка, я не хотела резко с тобой говорить, — извинилась она, поцеловав Антонию в щеку. — Порой я говорю, как Карло, я это знаю. Возможно, ты права насчет него, но, по твоим собственным словам, кто же может предсказать, как поступит Карло? Не бойся, тетушка. Мы с Фабрицио не станем объектом сплетен. Мы и виду не покажем, что между нами что-то есть, Я в этом более чем уверена. Ты должна выбросить из головы свои страхи, иначе будешь чувствовать себя неуютно, а очень важно, чтобы ты вела себя с Фабрицио так же, как до нашего романа. Расслабься и наслаждайся его обществом. Я знаю, ты втайне его обожаешь. — Тетка и племянница со смехом упали друг другу в объятия.

— Я знал Марию, когда был мальчиком. — Фабрицио развлекал очарованную Челестину рассказами о своих приключениях с Федериго, когда они скакали по лестнице в палаццо Карафа, дерясь на шпагах. Он не упомянул, что молился Марии, как ангелу. Челестина устроила ужин из свежих морепродуктов; атмосфера за столом была радостная и непринужденная. Козима хихикала при каждой фразе Фабрицио. Она не сводила с него глаз и была так поглощена им, что в рассеянности проглатывала все, что предлагал ей отец.

— Откройте нам истинную причину, по которой вы украсили своим присутствием нашу простую жизнь в Амальфе, — шутливым тоном сказала Челестина.

— Оставь нашего гостя в покое, — одернул ее Лоренцо. — Он сказал тебе, почему приехал сюда, и этого довольно. Он заслуживает каникул после последней парламентской сессии, которая была невыносимо скучной. Все эти разговоры о налогах и попытки угадать, что дальше сделает папа римский… Если они считают, что папская булла, которую они ждут…

— Никакой политики сегодня вечером, — перебила его Челестина.

— Почему же вас не интересует столь завораживающий предмет? — осведомился Фабрицио.

— Потому что он не только не завораживающий, но и ничуть не интересный. Да и в любом случае я могу обсуждать эту тему с Лоренцо когда угодно, но он так раздражается, что мне ясно: такие разговоры ни в коей мере не услаждают наши драгоценные часы на этой земле. Поскольку мы имеем редкое удовольствие находиться сегодня в вашем обществе, то именно вас я хотела бы обсудить. Скажите мне, мой загадочный кавалер, как вы проводите здесь свои дни?

— Точно так же, как во время нашей первой встречи. Как вы знаете, Андрия находится вдали от океана, а я всегда любил бывать возле моря. Вы каждый день проводите в его обществе, Челестина, поэтому вам не понять, как оно притягивает тех, кто живет вдали от него.

— Но ведь вы достаточно видите море в Неаполе.

— Море в Неаполе и море в Амальфи — совершенно разные вещи. Первое — сплошная торговля и толпа, второе — природа и созерцание.

— А что вы созерцаете, милый герцог?