Чтение онлайн

«Not you too.»

— Только не ты тоже. — Она отодвинула тарелку, и её аппетит внезапно исчез.

Его брови взлетели вверх.

— Фенрир тоже считает, что ты перебарщиваешь?

Ему было нетрудно догадаться, кто ещё мог беспокоиться о ней. Единственными людьми, которые знали о её маленьких охотничьих вылазках, были Фенрир и семья Мирры, и знали они лишь потому, что она пополняла их запасы с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.

— Я не делаю ничего больше, чем делала в прошлом году, — возразила она.

— А люди и в прошлом году начали подозревать, — заметил Отис. — Мы пережили зиму, не потеряв ни одного килограмма веса. Сколько людей могут сказать то же самое? Нам нужно быть осторожными: если тебя поймают, никакой охоты больше не будет, и тогда как мы будем выживать?

— Это, блядь, просто нелепо, — сказала она, когда раздражение взяло верх. — Нет абсолютно никакой причины, по которой людям нельзя было бы охотиться.

— Это закон, Аэлия. Только охотничьи отряды получают лицензии на охоту, чтобы защищать экосистемы леса. Чрезмерная охота — это реальная угроза —

— Это чушь, и ты это знаешь, — перебила его Аэлия, размахивая перед ним вилкой. — Это просто ещё один способ прижать людей, поставить их в невыгодное положение. Ни один артемиан не позволит человеку вступить в охотничий отряд, а создавать свой собственный им запрещено законом, так что им остаётся только покупать те жалкие объедки, которые они могут себе позволить на своих паршивых работах.

Отис молчал, лишь задумчиво глядя на неё. Под его неодобрительным взглядом её гнев начал утихать, даже несмотря на её возраст.

— Прости, — пробормотала она.

Он прислонил метлу к деревянной стене и подошёл к ней, обнимая её одной рукой. Она обняла его в ответ, вдыхая его древесный запах.

— Это несправедливо, но таков мир, в котором мы живём, и если ты хочешь продолжать обыгрывать систему, тебе нужно действовать осторожно, — сказал он, отстраняясь. — Ну и что, если к весне мы станем немного костлявыми? Моё тщеславие это переживёт, если твоё тоже сможет.

Он слегка толкнул её плечом, и она уступила, позволив появиться неохотной улыбке.

— Твоему тщеславию, если честно, не помешало бы проявляться чуть меньше, — сказала она, указывая на рубашку, которую он накинул на себя и которая была густо залатана. — На этой штуке уже больше заплат, чем первоначальной ткани.

Он широко развёл руки и с притворным изумлением посмотрел вниз на предмет разговора.

— Этот шедевр? Ты знаешь, как трудно шить одной рукой? Кровь, пот и чертовски много ругани ушло на то, чтобы превратить его в то произведение искусства, каким он является сегодня.

Аэлия закатила глаза и подтянула тарелку обратно к себе, снова вонзая вилку в тарт.

— Это вкусно. Не могу сказать, что сильно расстроена из-за того, что мы не можем его отдать.

— К счастью, у меня осталось достаточно, чтобы сделать ещё один. Поможешь?

— Могу дать тебе две.

— Хвастунишка.

Она рассмеялась и отодвинула тарелку, освобождая место на столешнице. Отис взял всё, что им было нужно, и они принялись за работу, молча подавая друг другу то, что требовалось. Годы готовки вместе сделали из них отличную команду.

— Путешественники много говорили о Демуто? — спросила она спустя несколько мгновений тишины, раскатывая оставшееся тесто.

Отис прекратил нарезать и устало провёл тыльной стороной ладони по лбу; тревожная складка сменила его обычное задумчивое выражение.

— Становится всё хуже. Хотя, признаться, они говорят это каждый год, — произнёс он с тихим вздохом, беря тряпку, чтобы вытереть руки. — Но, похоже, в последнее время им особенно тяжело из-за нападений Астрэи.

— Почему Астрэя нападают на перегриниан? — Руки Аэлии замерли, скалка застыла у неё в ладонях при упоминании Астрэи. Они были жестокими и безжалостными — группа артемиан, убеждённых, что людей следует стереть с лица мира. Конечно, многие артемиане считали людей более слабым видом, но Астрэя доводили своё презрение до совершенно иного уровня. Уровня, который часто сопровождался кровопролитием.

— Теперь они нацелены не только на людей, но и на всех, кто их поддерживает. Говорят, некоторых торговцев избили до синяков лишь за то, что они продавали им товары.

Аэлия почувствовала, как мир словно сдвинулся у неё под ногами, а мысли закружились, открывая совершенно новый взгляд на происходящее.

— Один из торговцев вчера отказался обслуживать Мирру. — Она широко раскрытыми глазами смотрела на Отиса, и смысл его слов всё ещё постепенно доходил до неё. Поступок оружейницы мог быть вызван не только предубеждением, но и страхом. А если её запугали настолько, что она начала так себя вести, сколько ещё людей окажутся такими же?

Взгляд Отиса резко метнулся к лицу Аэлии.

— Я ничего подобного не видел.

— Я видела это только у её лавки.

— Ну, это уже хоть что-то. Удивительно, что ещё больше людей не запугали до подобного поведения, особенно после того, как их так сильно ударили возле Дриаса. Нам скорее стоит беспокоиться о том, что если они начали вести себя так, то, вероятно, недолго осталось ждать, пока такое же мышление проникнет и в деревню.

— В Дриасе были Астрэя? — сердце Аэлии словно рухнуло на самый лесной настил. — Да это же всего день пути отсюда!

— Знаю, они набрали поддержку гораздо быстрее, чем я когда-либо мог бы представить.

— Я думала, они всего лишь небольшая группа изгоев? — ладонь Аэлии стала влажной вокруг скалки. Она опустила её на стол, и про еду сразу забыли, потому что над ними повисла угроза перемен.

— Больше нет. — Отис покачал головой. — Возможно, они и начинали как кучка смутьянов, но с тем, как сейчас тяжело приходится Демуто, меня не удивляет, что люди ищут, на кого бы свалить вину, а Астрэя уверенно указывают пальцем на людей. Каждый год перегриниане приносят слухи о том, что они становятся всё более агрессивными, но в этом году всё особенно тревожно.

Аэлия моргнула, осмысливая всё, что он сказал.

— Не могу поверить, что они были так близко.

Она вздрогнула от одной только мысли об этом.

— Знаю. Но постарайся не беспокоиться, Аэлия. Даже если они и придут сюда, что маловероятно, они увидят магию в твоих глазах так же ясно, как у любого артемиана.

Угольное чёрное кольцо в его собственных глазах резко контрастировало с голубизной его радужек, почти так же заметно, как и её зелёные, но его слова ничуть не ослабили страх, свивавшийся внутри неё. Возможно, они будут в безопасности, но что насчёт всех людей? Что насчёт Мирры?