Чтение онлайн

Глеб хватает меня за локоть и резко тянет на себя.

– Что ты делаешь? – я пытаюсь вырваться.

Силы не равны. Несмотря на выпитый алкоголь, муж с легкостью заламывает мне руку, заставляя зашипеть от боли.

– Тише, – шепчет на ухо. – Не дергайся. Ты же не хочешь, чтобы я сломал тебе руку?

– Отпусти меня, – выдыхаю с болью. – Скоро придет твоя девушка…

– Но ты моя жена, Снежа! Моя. Жена.

Выплевывает он и, схватив за горло, заглядывает в глаза.

– Ты сам знаешь, почему я ею стала!

Во мне будто что-то ломается. Невидимая плотина, что годами сдерживала волю, не давала произносить это вслух.

От неожиданности хватка его руки слабеет и у меня получается вырваться. Толкаю могучую грудь, пытаясь прибавить между нами расстояния. Не знаю, как, но мне все же удается выиграть несколько сантиметров спасительной свободы.

– Иди к своим шлюхам, Галицын, наслаждайся жизнью, а меня оставь в покое! – кричу, молнией вылетая из комнаты. И, пока муж стоит в шоке, захлопываю дверь и запираю на замок.

– Ненавижу тебя, – шепчу, задыхаясь от слез и вздрагивая каждый раз, когда он бьет кулаком в дверь.

– Снежана, открой! – рычит из-за стены. – Открой эту чертову дверь! Живо!

Зажав уши руками, сползаю на пол. Меня трясет. Чувствую себя беззащитной и слабой девочкой.

– Я тебе этого не прощу, слышишь?! Я заставлю тебя пожалеть! Ты еще будешь умолять меня о прощении. Тупая сука!

Еще один удар, и он уходит.

Я слышу звон разбившегося стекла. Приглушенное ругательство. А потом все замолкает. Дверь громко хлопает и облегченно вздыхаю. Ушел.

***

– Какого фига?! Уговор был на одного! – женский истеричный визг безжалостно врывается в сознание.

Невольно морщусь от этого ультразвука и нехотя разлепляю веки.

Сажусь на постели, не до конца понимая, что происходит.

Сердце грохочет в груди, спина и шея мокрые, покрыты колючими мурашками.

Смахнув с лица непослушные пряди, несколько раз моргаю, призывая себя окончательно проснуться.

Крики за стеной не стихают. Наоборот.

Прислушавшись, отчетливо различаю голос свекра. Вздрагиваю от стального тона. Пытаюсь разобрать слова.

– Это что такое я спрашиваю?! Что за цирк ты тут устроил?!

– Хочешь присоединиться? – пьяно смеется Глеб. Его я тоже узнаю. – Ну так давай, только не шуми. Вдруг жену разбудишь.

Снова прыскает от смеха, но глухой удар тут же заставляет его стихнуть.

– Ублюдок! – разлетается раскатистым эхом. – Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! А ты? Чего уставилась?! Живо собрала свои манатки и пошла вон отсюда! Костя, – обращается к своему помощнику, – проследи, чтобы ее никто не видел…

На несколько секунд в номере воцаряется тишина.

Наконец, я слышу все отдаляющийся цокот каблуков, щелчок закрывающейся на замок двери и следом протяжный вздох.

Медленно встаю, стараясь не издавать лишнего шума. Накидываю на плечи халат. И едва успеваю перевязать пояс, как в дверь стучат.

– Снежана, дочка, выйди, – говорит свекр на удивление спокойным тоном. – Я знаю, ты не спишь. Как вообще можно спать в таком шуме?

Вопрос скорее риторический, но во мне он тут же находит отклик. Откуда не возьмись, вдруг появляется уверенность – Галицын-старший не простит игр сына. Его многочисленные измены, гулянки с утра до ночи, рукоприкладство… Все это теперь в прошлом.

В груди появляется странное волнение.

Безумно напоминающее радость.

Я делаю глубокий вдох. Трясущейся рукой берусь за ручку и нажимаю на нее.

Аркадий Леонидович встречает меня коротким кивком. Проходится сканирующим взглядом. Задерживается на припухших от слез глазах. Морщится при виде отметин на шее. Сколько я не пыталась спрятать их за воротником, они все равно выделяются на фоне бледной кожи.

Стыдливо отвожу глаза. В висках бьет автоматная очередь, заставляя внутренне сжаться.

Собрав всю волю в кулак, жду продолжения. Чувствую, как горят легкие. Их сносит огнем лютой ненависти, что волнами исходит от, притаившегося в ожидании расправы, Глеба.

– И? – первым нарушает тишину муж. – Чего ждем? Заводи шарманку. Мы же для этого собрались…

Скрестив руки на обнаженной, со следами алой помады груди, вызывающе смотрит на отца.

Будто специально выводит на эмоции, играет. Как за покерным столом.

А ставки все растут.

С каждым разом – все новые безумства.

Очередная попытка пробить дно. Проверка – на сколько нас хватит?

Прикрыв глаза, пытаюсь абстрагироваться.

Представляю, что нахожусь у моря.

Пустой песчаный берег… шелест волн…

И больше никого.

Ничего, что связывает меня с этим миром…

– Снежик, а ты че молчишь? Сама же его позвала, так давай, расскажи, какой у тебя ужасный муж! Ну?!

Резко встает, а я, отпрянув, вжимаюсь спиной в стену.

– Хватит! – грубо прерывает его отец.

Слегка дотрагивается до моего плеча, как бы успокаивая. Подбородком указывает на кресло рядом с собой.

Глеб громко фыркает и, не обращая ни на кого внимание, подходит к барку и наливает себе виски. Залпом осушает бокал.

Аркадий Леонидович дожидается, когда он повернется и начинает, холодно выплевывая слова:

– Хвали Бога, что ты мой единственный сын, и я в априори не могу свернуть тебе шею… Хотя, глядя на тебя и все, что ты творишь это единственное разумное решение.

Глеб меняется в лице. Улыбку сносит зачатками пробудившегося сознания, а в глазах вспыхивает понимание…

Предел.

Вот она – грань.

Дальше только пропасть…

– Так больше продолжаться не может! Посмотри на себя! Ты омерзителен! Не сын, а сплошное разочарование! Я угрохал в тебя кучу времени и денег, сколько раз мне приходилось разгребывать твое дерьмо?! Отвечай!

– Тебя никто не заставлял…

– Закрой рот, гаденышь! Все! С меня хватит! – смотрит на сына в упор. – Если к тридцати годам ты так ничему и не научился, то это сделаю я!

– А не поздно ли ты решил в воспитатели заделаться? Сын уже вырос, папочка! У меня у самого уже вон, – рукой указывает на меня, – свое семейство имеется. Так что, вы, господин Галицын. Ваш поезд давно сорвался с рельс.