Искусство быть португальцем
Шрифт:
Арий (кельты, греки, римляне) принёс в Иберию Натурализм, Семит (арабы и евреи) – спиритуализм [49] .
Народы этих двух столь различных этнических ветвей перемешались на Полуострове, дав начало древним Национальностям, все из которых за исключением Португалии, Кастилия подчинила своей гегемонии. Однако они сохраняют определённую нравственную независимость [50] , которая обнаруживается в наречиях, на которых и сегодня говорят в Испании.
49
Цит. по «O Espirito Lusitano ou o Saudosismo» («Лузитанский дух или Саудоизм»). Renascenca Potuguesa. Porto, 1912. pp. 8–9.
50
Главным образом Каталонцы, этот прекрасный Народ, брат наш, которому мы более других симпатизируем, а еще Галисия, которая, несмотря на своё кельтское наследие, имеет наиболее глубокое родство с народами Миньу. Эта река (Миньу – не только название региона, но и название реки, разделяющей Португалию и Испанию на севере – прим. переводчика) не разделяет две наши Провинции… Чистый поток, отражая два берега, кажется, обручает их в вечных слезах печали…
Португалия вот уже восемь веков сопротивляется поглощающей власти Кастилии. Этот факт демонстрирует, что из всех древних Национальностей полуострова именно Португалия была наделена наибольшей силой характера или нации.
И этот её характер, взаимодействуя с Ландшафтом, произвел или породил самый совершенный и гармоничный сплав, который создался в этой части Иберии – из арийской и семитской кровей.
Эти две крови, выражаясь в передающейся энергии наследия, дали лузитанской Нации её высшие качества, которые вместо того, чтобы противоречить друг другу, наоборот, любовно сочетались, соединяясь в прекрасном творении души отечества.
Панно Azulejo с цветами, Монте Палас Тропический Сад, Монте, Фуншал, Мадейра, Португалия
Глава VII
Душа Отечества и её характер
Мы с вами уже видели, как в радостном и мучительном явлении безлюдных гор, затенённых деревьями, основная часть португальского ландшафта находится в согласии с арийским и семитским гением, поднимаясь от зеленеющих полей или разливаясь в светлых долинах.
Это ландшафт контрастов, которые обнимают друг друга и сливаются в поцелуе любви. Так и душа отечества – душа контрастов, которые обнимаются и целуются, любя. И в этой любви, которая их сочетает, появляется она, скажем так, – душа души, наиболее возвышенная и совершенная часть её религиозного облика, которая в Будущем будет воплощаться в реальных формах.
В душе Ландшафта, как и в душе Народа, существуют Христианство и Язычество: Религия.
Боль шепчет в тенистых соснах, молчаливая печаль пустынных мест и зелёный смех полей открывают в Ландшафте духовную печаль и весёлое и пластичное понимание мира, которые и дали облик лузитанскому гению.
Душа отечества, следовательно, характеризуется в нашей Нации слиянием натуралистического или арийского начала и начала духовного или семитского, а также нравственными качествами Ландшафта, которые вместо того, чтобы противостоять этническому наследию, усиливают и выявляют его.
И этот характер лузитанского гения идеально дополняется характером религиозным, который, вбирая идею христианскую и идею языческую, извлекает из этого дуализма чувственное единство, то саудоистическое [51] чувство Вещей, Жизни и Бога, которое наделяет подлинной жизнью и мистической красотой наше Искусство, Поэзию, Литературу и Христианство.
Глава VIII
Проявления наших жизненных сил, в которых наилучшим образом раскрывается душа Отечества
51
Саудоистическое – прилагательное от слова «саудаде» (saudade). Saudade, как мы увидим дальше, автор и считает основным словом и чувством, характеризующим Португалию (душу, культуру, понимание вещей) – прим. переводчика.
Литература
«Тот, кто читает кого-то из наших великих писателей – Камоэнса, Бернардина, Антониу Феррейру, Жила Висенте, Виэйру, Камилу [52] и Антониу Нобре, видит, что их восприимчивость отличается дуализмом: у неё есть сущность и форма, но ещё до них она звучит с достаточной силой. Этим я хочу сказать, что их эмоции рождаются из соприкосновения их человеческой души с материальной и духовной составляющей вещей и разумных существ. И из этих двух соприкосновений появляется единое впечатление, которое даёт жизнь и энергию литературному гению» [53] .
52
Имеется в виду Камилу Каштелу Бранку (1825–1890) – один из наиболее известных португальских писателей XIX века, который создал около 200 романов и повестей. Он популярен настолько, что когда о нем говорят, часто опускают фамилию, и называют только имя – «Камилу» (прим. переводчика).
53
«Espirito Lusitano», стр. 9 и «G'enio Portugues». Renascenca Portuguesa. Porto, 1913. p. 17.
Я говорю «литературный гений», потому что португальский писатель гораздо больше спонтанен и эмоционален, нежели интеллектуален [54] , что вызывает подлинное восхищение его сочинениями, рождёнными непосредственно из Вдохновения и всегда оживлёнными внутренней теплотой. В живой выразительности они получают то, чего им недостаёт в диалектической и конструктивной силе мысли. И поэтому в Португалии так мала дистанция между высокой литературой и литературой народной.
54
Вот почему предполагаемая в Нации идея, наш «коллективный идеал» как производная от нашей нравственной природы, живет рассыпанным в облаках чувств и бескрайнего света инстинкта нашей Литературы и Искусства. Отсюда и его непознаваемая и непонятая сущность, которая подвергает опасности нравственный прогресс Отечества, колеблется на своём пути, сбиваясь с него.
Португальский писатель имеет врождённое восприятие Ландшафта, потому что тот отвечает его внутренним национальным качествам. В романах Камилу, например, персонажи находятся со своей родной землей в отношениях родства, подобных отношениям земли и деревьев… Мариана из «Amor de perdic~ao» (Гибельная любовь – прим. переводчика) – вот наиболее чистый дикий цветок, тёмный цветок жертвы, рождённый для того, чтобы быть тропинкой, примером: маленькая Богородица наших сельских жителей, обладающая в своём прекрасном смирении той целомудренной и молчаливой любовью, которая таится в сердце и живёт там, чтобы не умереть…
Этой божественной девственнице Камилу отвечает песней народ:
Если я тебя не буду любить по-настоящему,Бог небес меня не услышит,Звёзды мне не будут светить,А земля меня не упокоит.Я была той, кто мог бы сказать:Или с тобой или с землёй!Если не выйти за тебя,То хотела бы умереть девственницей.Самое худшее для моего сердцаУдалиться от твоего.Оно как душа,Когда Бог хочет её унести от тела.Жуанина писателя Алмейды Гарретта напоминает Цветок, распустившийся в тот момент, пока он слушал соловья.
И «История молодой девушки» Бернандина – как сумеречная пустынь, жалоба осеннего ветерка… Это возвышенная душа пустыни вокруг человеческой прелести…
В национальном романе выделяются женские типы, потому что наше пантеистическое восприятие создаёт в своей мечте творение посредством Природы, а это и есть женщина.
Но в поэзии возникает более глубокая и таинственная душа Народа.
Именно через поэтов народный гений становится с каждым разом всё более совершенной и живой фигурой.
Поэт – духовный скульптор Отечества, открыватель-создатель его характера в вечном мраморе гармонии.
Миссию поэтов нужно считать божественной, если они не изменяют своему высшему предназначению.
Если Наука – это реальность вещей вне нас, то Поэзия – их реальность внутри нас. Наука видит, поэзия предвидит, делает трансцендентным рассматриваемый объект, поднимает реальное до идеального; она творец, и её творения живы, они принадлежат Природе, которая в них превосходит себя и возрастает в своих объективных формах от владычества Науки к духовной красоте.