Искусство и родинки
Шрифт:
Моя новая подруга оказалось необыкновенно сильной. И мне хотелось верить в этот черничный теплый вечер, что Адриан теперь сможет оплатить операцию. И что ее проведут успешно.
Я нашла Марси у ворот. Прохаживаясь туда-сюда, она время от времени сжимала кулаки, бессильная в ожидании. Мы вышли за ворота, и я, придерживая ее за плечи, рассказала о встрече с ее возлюбленным. Ресницы Марси подрагивали, пока я говорила. Потом мы обе замолчали, глядя куда-то в недосягаемое темнеющее небо. Мне хотелось сказать, как благодарна я была за то, что она решила открыться. Вдруг она обняла меня, разволновавшаяся, растрепанная.
– Спасибо, Дана. Это шанс. – Она старалась говорить твердо, старалась, чтобы голос не дрожал. – Если бы я пошла, он бы не взял этих денег. Я пыталась столько раз…
– Он хочет попробовать, – шепнула я в разлетевшиеся по плечам волосы. – Твои попытки дают ему надежду, хоть он и не признает.
Мы стояли с закрытыми глазами, слегка покачиваясь, словно танцуя в невидимом танце. «Все получится» – наш шепот взлетал в небеса, и мы уже не различали, кому принадлежали эти слова.
Спустя полчаса двое девушек ехали в такси, болтая о мелочах и улыбаясь, как будто ничего не произошло. Я пыталась убедить Марси перенести поездку на другой день, но она настояла на нашем уговоре. «Давай развеемся» – сказала она, надевая черную шляпку. Это казалось хорошей идеей.
Времени до сумерек было еще достаточно и мы планировали вернуться в отель даже раньше этого времени. Тем более, дорога заняла даже меньше, чем я рассчитывала. Этот район города можно было отличить от района, где жил Лео, даже не покидая такси. Вокруг зажигали огни высотки, нагромождаясь друг на друга и соперничая за место под солнцем. Улицы были широкими, но изрисованные стены домов и переполненные баки оставляли после себя чувство заброшенности. Расплатившись с таксистом, мы очутились на проспекте, окруженные спешащими куда-то муравьями. Муравьями, годами притворявшимися людьми.
Пришлось свериться с адресом Артура, чтобы убедиться, что мы в правильном месте. Перед нами красовалась поломанная вывеска клуба «Эпсилон». Окон не было – лишь заколоченные подвальные, в которые нам заглядывать не хотелось. Поймав взгляд Марси, я глубоко вдохнула и потянула за длинную ручку.
Вопреки нашим ожиданиям, лестницу, уходившую вниз, освещал десяток светильников в форме ракушек. Невольно вспомнился браслет Артура, освещенный отблесками молнии. Марси вопросительно взглянула на меня – и мы спустились по крутым ступенькам.
Когда препятствие в виде тяжелой шторы в конце лестницы было преодолено, сомнений в том, что мы попали в мастерскую скульптора, не осталось. Нас окружали высокие стилизованные под космический корабль стены, судя по всему, оставшиеся от обанкротившегося клуба. Сейчас они больше напоминали стены судна, потерпевшего крушение: местами выцветшие, испорченные брызгами какого-то вещества и испещренные глубокими царапинами у основания. Скульптуры заполняли одну часть огромного зала, беззащитно прижавшись друг к другу, несочетающиеся в своем единстве. Обогнув их плотную группу, мы чуть не споткнулись о несколько деревянных скамеек. На пьедесталах посреди них застыли в несовершенстве статуи: некоторые опирались на железные конструкции, вызвавшие ассоциацию со штативом для фотоаппарата. Завершали картину множественные лепнины различных частей лица, закрепленных на стене, и высокие бочки, измазанные чем-то. Мы с Марси обменялись взглядами и одновременно чихнули, встревоженные непривычной пыльцой в воздухе.
В этот момент то, что показалось нам сначала огромных размеров дорожной сумкой, шевельнулось. Из-под приоткрытой молнии показалась голова с седыми волосами, стянутыми на затылке пучком. К ней в комплекте шла длинная борода, кокетливо выглядывающая наружу.
– Будьте здоровы, – сказала голова дружелюбно.
17.
Я ошарашенно наблюдала, как вслед за головой из спального мешка выбирается низенький человек в теплой пижаме. Он подошел к нам и, удерживая улыбку на морщинистом лице, пожал кончики наших пальцев. Рукопожатие оказалось неожиданно уютным, прямо как его пижама. После этого старичок поправил пучок на седой голове и вопросительно взглянул на нас. К тому времени я пришла в себя и вспомнила, что так и не представилась.
– Извините, что помешали вам. Нас пригласил Артур, но мы немного припозднились… – упоминание Артура вызвало во мне чувство странной неловкости, словно само его предложение едва знакомой девушке заглянуть сюда было чем-то, о чем не говорят вслух.
К счастью, старичок расплылся в еще более широкой улыбке и закивал.
– Как я не догадался сразу, простите, простите. Мы и правда ждали вас с утра, я прибрался даже немного, – он указал рукой куда-то за свою спину, где громоздились пирамиды обломков и щепок. Марси прокашлялась, пытаясь подавить рвущийся наружу смешок.
– Вы присядьте пока, – он подвинул нам пару стульев, набросив на них холщовый материал. – Артур должен скоро вернуться, он на доставке. А мне нужно кое-что закончить.
Мы согласно присели на стулья и от нечего делать наблюдали за старичком. С неожиданной прытью пнув спальный мешок в сторону, он затопил гигантскую печь в углу. Постепенно нас окружило облако тепла и пришлось сдвинуться дальше от огня. Пока новый знакомый пристально осматривал десяток глиняных фигурок, Марси решилась завести с ним разговор о скульптуре и об их мастерской в частности. Я с интересом прислушивалась к ним, лишь изредка вставляя пару фраз. Нагретый воздух действовал расслабляюще, заставляя чувствовать себя как дома.
Старичок объяснил, что все его называют Мерлином по видимым причинам, но отказался называть свое настоящее имя. Сколько Марси его не допытывала, он лишь ухмылялся в длинную бороду. Наконец она смирилась с поражением, и мы в тишине наблюдали, как он одну за другой обжигает фигурки ангелов. Пламя весело плясало, освещая стены и потолок клуба. Мы забыли о том, что часы тикают, и больше не поглядывали на циферблат.
Когда работа была закончена, Мерлин снял толстые перчатки и, обмахиваясь ими как веером, включил маленький вентилятор. Примостившись около него, он блаженно закрыл глаза, словно позабыв, что рядом есть еще кто-то. Мы тоже почувствовали спасительный холодок и придвинулись чуть ближе. Последовав примеру Мерлина, прикрыли глаза…
– Если бы я умел рисовать, это стало бы сюжетом для моей картины.
Мы подскочили на месте, и только Мерлин звучно усмехнулся, не оборачиваясь. Артур прошел вперед, в руках – несколько длинных коробок. Устроив их около печи, он повернул к нам обрамленное прядками темных волос лицо.
– Прошу прощения. Никогда не могу удержаться от этой привычки.
Он устремил на меня долгий взгляд, кающийся и хитроватый. Отвечая этим серым глазам, я никак не могла изгнать из мыслей волнующий меня вопрос. Для картины? Что он имел в виду? Неужели он как-то узнал? Это было невозможно, но…
– Очень приятно, что вы все же приехали, – Артур шутливо поклонился. – Если бы я знал, я бы поторопился. Хотя у нас все еще есть время для небольшого путешествия…
Он поманил нас за собой. Мы поднялись по винтовой лестнице, не замеченной сначала из-за горы коробок, усеивающих ее подножие. Наверху нас ждала небольшая по габаритам комнатка. Она освещалась лишь рядами круглых лампочек, растянутых на проводах на потолке. Моргнув пару раз от непривычно яркого света, я опустила взгляд. Перед нами возвышался белый подиум. Шелковой тканью было накрыто что-то большое.