Чтение онлайн

Холмс, оставаясь рядом с графом у подножия Ники, кивнул в сторону Бодена.

– Отличная работа, Ватсон. Похоже, на этот раз он действительно мертв.

Он повернулся к маленькой группе. Видок опустился на колени рядом с мадемуазель Ла Виктуар и Эмилем и, заключив их обоих в объятия, нежно целовал ее лицо.

– Ma cherie, ma petite! [97] – шептал он.

– Наконец-то, Видок, вы появились, – сказал Холмс. – Как обычно.

– Я бы ни за что на свете не пропустил такое, – ответил француз, привлекая к себе мадемуазель Ла Виктуар. Однако прекрасная леди не сводила глаз с Холмса.

– Merci [98] , месье Холмс, – тихо сказала она и повернулась ко мне. – И вам, доктор Ватсон. Ah, mon Dieu [99] , вы ранены!

Именно тогда я заметил, что ранен в плечо, кровотечение было чуть сильнее, чем хотелось бы. Не смертельно, конечно, но давящую повязку надо наложить и поскорее.

– Кто-нибудь, помогите мне с этим… – начал я.

Мальчик Фредди подошел ко мне и предложил свой шарф.

– Мистер Холмс! Я заблуждался на ваш счет. Вы спасли мне жизнь… и моему сыну… – вздохнул граф. – Но моя дорогая Аннабель! Наш ребенок! У меня в голове не укладывается… – В отчаянии, он схватился за голову и отшатнулся назад.

При этом он споткнулся об опору у постамента Ники. Холмс прыгнул, чтобы поддержать его, но промахнулся. Граф выскользнул из его рук и тяжело ударился о временный постамент гигантской статуи. На какое-то ужасное мгновение Ника качнулась… Объятый ужасом, я наблюдал, как веревки, удерживающие ее, лопнули, и богиня медленно повалилась вперед.

– Берегись! – крикнул я.

Статуя рухнула на пол и раскололась, придавив графа и Холмса своим самым большим куском.

Как раз в этот момент люди Майкрофта вместе с Гектором и Энни Фило чудесным образом ворвались в зал. И в галерее закипела деятельность. Люди Майкрофта поспешили к разбитой Нике, в то время как доктор и его жена бросились помогать мне вытаскивать из-под обломков Холмса и графа. Пеллингем получил перелом руки и поправился бы без проблем, а вот моему другу Шерлоку Холмсу повезло меньше.

У него был серьезный перелом левой ноги. Быстро перевязав мою рану, мы с Фило оказали ему первую помощь. Люди Майкрофта взяли на себя заботу об остальном – вызвали личного врача графа и избавили нас всех от дальнейших дел с Боденом и злодеем Стротерсом.

На следующий день частный поезд, предоставленный благодарным графом, мчал нас через снега обратно в Лондон.

В соседних купе находились постель Холмса и место отдыха для меня. Дальше по коридору, в других купе разместились мадемуазель Ла Виктуар, Эмиль, Видок и сотрудник Скотланд-Ярда в качестве охраны.

Марсельскую Нику, вернее то, что от нее осталось, погрузили в соседний вагон. Она направлялась в Британский музей, если только Видок и французское правительство не одержат верх. В тот момент этот вопрос меня вообще мало волновал.

В тревоге проводил я часы рядом со своим другом. Сломанная кость угрожала вырваться наружу, и риск заражения при такой травме, как у него, был очень высок; я обернул его ногу пропитанными карболкой салфетками и отправил в Лондон телеграмму хирургу, который должен был встретить нас на Бейкер-стрит.

Холмс то приходил в сознание, то терял его, но, когда до Лондона осталось около часа, он пришел в себя, будто знал, что дом уже недалеко.

Я заказал чай.

– Эмиль, – устало сказал он. – Где он?

– Он здесь, в поезде, с матерью. Граф скоро приедет к ним в Париж.

– Ватсон, вы должны проследить, чтобы он получил помощь… возможно, психолога.

– Обязательно прослежу, – ответил я, – а теперь отдыхайте.

– А вы, Ватсон? Как ваша рука?

– Пуля задела только мягкие ткани. Не беспокойтесь.

Он лежал неподвижно, глядя на пролетающие за окном заснеженные сельские пейзажи.

– Жаль, что с Никой так получилось, – сказал он.

– Теперь это всего лишь обломки камня. Но Британский музей хорош в такого рода головоломках. И вы тоже решили большую головоломку. А теперь, Холмс, отдыхайте!

Он неловко пошевелился, и с его губ сорвался стон.

Я понимал, что надо отвлечь его внимание, и тогда ему будет не так больно.

– Может, вы разъясните, если вам нетрудно, некоторые тонкости нашего недавнего приключения, – попросил я.

– Неужели вам еще что-то не совсем ясно?

– Насколько я понимаю, отец леди Пеллингем, американец Стротерс, находился в центре целой серии преступлений. Осмеливался выдавать себя за филантропа и борца за права детей! Но я не понимаю его мотивов. Наверняка, если бы он захотел удовлетворять свою болезненную тягу к детям и в одиночку, ему достаточно было выбрать один из множества детских домов, которые он основал в Соединенных Штатах. Зачем он последовал в Англию за дочерью, как только та удачно вышла замуж за английского графа?

– Здесь два важных момента, Ватсон: леди Пеллингем, будучи ребенком, вероятно, стала его первой жертвой. У лица с такой девиацией первый инцидент, как правило, часто происходит недалеко от дома. Его первая жертва – особенная. Стротерс, хотя позже предпочитал маленьких мальчиков, сохранил болезненную страсть к своей дочери.

Разъяснение моего друга вызвало у меня удивление.

– Но все же…

– Предположим на мгновение, что он приехал сюда просто потому, что не мог оставаться в стороне. Оказавшись здесь, он открыл для себя золотую жилу. Во-первых, у него появилась колоссальная возможность получать детей через фабрики в поместье лорда Пеллингема. Садист Боден, который в то время был управляющим, стал его естественным союзником. Их отношения складывались непросто, и, в конце концов, Стротерс откупился от него должностью судьи. Она давала Бодену неограниченные полномочия практиковать свой особый вид «правосудия» и уединенные условия для этой практики.

От зла, стоящего за этой историей, у меня скрутило желудок. Трудно представить себе такую порочность.

– Боже мой, Холмс…

– Между тем, время шло, Стротерс увидел в блеске, богатстве и положении графа что-то такое, чего он хотел для себя.

– Разве это не обычная причина, по которой американские бароны-разбойники [100] выдают своих дочерей замуж за английских аристократов? – поинтересовался я. – Ради налета респектабельности и положения?