Чтение онлайн

Из этого примера видно, как много значит искусный полководец. В сущности говоря, Сунь-цзы ставит вопрос так, что именно от полководца в конечном счёте зависит исход военных действий. Таким образом, ответственность, возлагаемая на него, огромна. Поэтому естественно, что и его образ действий, его поведение должны подчиняться особым требованиям.

Первое, что Сунь-цзы требует от полководца, — это спокойствие и непроницаемость. Сорай толкует слово «спокойствие» в смысле полной невозмутимости, выдержки, умения не выдавать ничем своих чувств и мыслей (цит. соч., стр. 295). При таком понимании становится понятным, почему Сунь-цзы ставит оба указанных свойства в связь друг с другом: первое — условие, второе — следствие. Сунь-цзы говорит о полководце, который спокоен и благодаря этому непроницаем для других. Далее, от полководца требуется дисциплинированность, а этим, как говорит Сунь-цзы, он держит в порядке и других. Сунь-цзы особенно подчёркивает требование непроницаемости. В следующих своих словах он даже подробно раскрывает это требование, что делает далеко не всегда.

Что значит быть непроницаемым? Вообще это значит держать в строгой тайне свои намерения и планы. Соблюдение военной тайны — требование, предъявляемое полководцу ещё с глубокой древности. Но Сунь-цзы понимает это требование очень широко. Соблюдать военную тайну — значит не только скрывать свои оперативные планы, замыслы и т. п., но и вводить других в заблуждение. При этом Сунь-цзы понимает, что военная тайна, известная всему войску, уже не есть тайна. Если её знают все офицеры и солдаты, её знает и противник. Поэтому скрывать свои планы нужно не только от противника, но и от собственной армии. И не только скрывать, но делать так, чтобы армия не могла даже догадаться о них по каким-нибудь признакам. И это первоочерёдная задача, более важная, чем даже сокрытие своих планов от противника. Сунь-цзы превосходно понимает, что сведения о военной тайне могут просочиться к противнику скорее всего через своих. Поэтому он и не задумывается решительно сказать: «Он должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что-либо знали». Ду My видит в словах Сунь-цзы очень простое и точное правило. По его мнению, «Сунь-цзы здесь говорит о том, что полководец должен делать так, чтобы воины его армии не знали ничего другого, кроме его приказов, чтобы они были глухи и слепы». Мэй Яо-чэнь говорит: «Стратегия и тактика войны… нужно заставлять выполнять её, но не допускать, чтобы о ней знали».

Для Сунь-цзы очень характерно всегдашнее стремление предписывать не пассивные действия, а активные. Он не говорит: «Храни от своих офицеров и солдат свои замыслы в тайне»; это пассивное требование. Полководец должен не только хранить тайну, но действовать так, чтобы она была сохранена: он должен вводить в заблуждение других. Это требование активное.

Сунь-цзы предписывает и ряд других действий — всё с той же целью маскировки: «Он должен менять свои замыслы и измените свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались». Сунь-цзы полагает, что при всей осторожности всё же рано или поздно военная тайна раскроется. О планах полководца можно судить по его действиям. Исходя из них, можно путём умозаключений дойти и до плана полководца. Сунь-цзы считается и с тем, что о замыслах полководца могут дать некоторое представление даже такие вещи, как его местопребывание, его передвижения. Поэтому, чтобы сбит ь противника с толку. Сунь-цзы советует «менять своё место пребывание, выбирать себе окружные пути». Всё это делается для топ чтобы «не допускать, чтобы другие могли что-либо сообразить».

Крайне любопытно, что в практике древних китайских полководцев для наилучшего соблюдения военной тайны применялись иногда те же средства, как и в новейшее время. Так, например, при отправлении какой-нибудь части в поход от неё скрывались маршрут похода и его цель. Об этом узнавали, лишь пройдя определённое расстояние, после вскрытия запечатанного пакета, в котором всё было изложено. Этим достигалась, но всяком случае на первом этапе похода, полная тайна. Лю Юй, основатель царства Сун (420), отправляя в поход против княжества Шу своего полководца Чжу Линь-ши, не дал ему никаких указаний, а вручил запечатанный пакет и приказал вскрыть его только тогда, когда войско достигнет г. Бодичэна. К границам Шу можно было подойти по трём рекам: «внутренней», «внешней» и «средней». Дойдя до указанного пункта, Чжу Линь-ши вскрыл пакет и узнал, что его главные силы должны вторгнуться в пределы Шу по «внешней» реке, один отряд должен направиться вдоль «средней» реки, а всех более слабых нужно посадить на суда и направить туда же по «внутренней» реке. Для этих слабых частей предписывалось изготовить большие суда, чтобы по внешнему виду можно было думать, будто это движется основная армия. Чжу Линь-ши так и поступил. Противник, действительно, принял части, следующие на судах, за главные силы наступающих, сосредоточил всё внимание и силы на этом участке, оставив почти беззащитной свою столицу Чэн-ду, и принуждён был скоро открыть ворота победителю.

Итак, тайна — необходимейшее условие и ведения войны в целом и проведения всякой отдельной операции. Наилучший же способ достичь успеха — это поставить своих солдат в необходимость драться изо всех сил. Сунь-цзы до сих пор говорил об этих двух вещах раздельно, теперь он рассматривает эти два условия совместно.

Сунь-цзы нашёл слова, которыми очень образно определил тактику полководцев древнего Китая по отношению к своим солдатам. Эти слова превратились в крылатое выражение, прочно вошедшее в речевой обиход па всем Дальнем Востоке. Это выражение — «убрать лестницы». В западном мире в этом случае говорят «сжечь корабли».

«Ведя войско, следует ставить его в такие условия, как если бы, взобравшись на высоту, убрали лестницы». Надо отрезать своим солдатам всякий путь назад, поставить их перед единственным путём — вперёд, заставить их видеть в победе единственное средство «добыть себе одну жизнь среди десяти тысяч смертей», как говорят на Дальнем Востоке.

Выражение «убрать лестницы» идёт, конечно, из практики осады крепостей. Когда солдаты взобрались по лестницам на стены, важно было удержать их там для ожесточённого рукопашного боя. Чтобы предупредить всякую попытку к отступлению, полководец и приказывал убрать лестницы.

Сунь-цзы вводит в оборот и выражение «сжечь корабли». У него есть и третье, ставшее так же крылатым: «разбить котлы». Все эти три выражения значат одно и то же: «Ведя войско и зайдя с ним глубоко на землю князя, приступая к решительным действиям, надлежит сжечь корабли и разбить котлы, вести своих солдат так, как гонят стадо овец: их гонят туда, и они идут туда, их гонят сюда, и они идут сюда; они не знают, куда идут».

Как в Китае, так и в Японии полководцы нередко «убирали лестницы» или «сжигали корабли», чтобы заставить своих солдат яростно сражаться. Так, например, поступил Гун У, который, переправившись через реку, приказал потопить все суда, на которых была совершена переправа, и тем отрезал себе путь к отступлению. Особенно часто этот приём практиковался тогда, когда приходилось иметь дело с превосходящим по численности противником. В 1-м году Кодзи (1555) японский феодал Мори Мотонари, ведя борьбу с Уэ Харуката, у которого было большое и хорошо вооружённое войско, применил тот же приём. Армия Харуката занимала остров Ицукусима. Мотонари задумал уничтожить своего противника на этом острове. Посадив своих солдат на корабли, он направился к нему и, высадившись на берег, немедленно же отослал корабли обратно. Солдаты, видя, что пути назад отрезаны, с яростью бросились на войско Харуката и разгромили его.

В свете всех этих высказываний становится понятным вывод Сунь-цзы «Собрав всю армию, нужно бросить её в опасность; это и есть дело полководца». Чжан Юй в своём парафразе этих слов добавляет: «Этим добывается победа».

Выше Сунь-цзы установил девять видов обстановки — девять родов местности. Там же он дал общие указания, как следует действовать в каждой обстановке. Теперь, установив на наиболее показательном примере — на войне на неприятельской территории — общие правила ведения операций, он переходит к изложению тактики борьбы в каждой из этих девяти местностей. Начинает он с предварительного общего замечания: «Изменения в девяти видах местности, выгоды сжатия и растяжения, законы человеческих чувств — всё это нужно понять».

Из всего предшествующего изложения хорошо известно, какое значение придаёт Сунь-цзы «изменениям». Для него всякое явление существует в своих изменениях: в каждый данный момент оно в известном смысле меняет свой облик. Поэтому и перечисленные выше «девять местностей», т. е. девять видов обстановки, не есть явления постоянные и неизменные. Они также претерпевают изменения, существуют в этих изменениях. Поэтому Сунь-цзы, переходя от общих правил, которые он вполне признаёт, как и наличие прочной специфики в каждом явлении, к изложению отдельных тактических приёмов, сначала напоминает своему читателю о самой природе такого явления, как местность, обстановка. Вместе с тем, установив выше основные правила действий в каждой из этих девяти местностей, Сунь-цзы этими словами предупреждает читателя об опасности слепо придерживаться их. Эту сторону хорошо подметил Чжан Юй. «Нельзя слепо придерживаться законов девяти местностей, необходимо понимать их изменения».

Далее Сунь-цзы выставляет два понятия, которые характеризуют все действия на войне. В его формулировке это — «сжатие и растяжение». Эти две силы заложены в каждом явлении, в каждом предмете. При этом они находятся во взаимной зависимости, обусловленной друг другом. Выше уже цитировалось известное положение китайской натурфилософии: движение достигает своего предела и превращается в покой, покой достигает своего предела и превращается в движение. Это — всеобщий закон. Он проявляется и в отношении сжатия и растяжения. Сжатие достигает своего предела, и само собой наступает растяжение, растяжение доходит до предела, и возникает сжатие. Это соотношение китайские мыслители иллюстрируют на наглядных примерах. Змея, готовясь прыгнуть, т. е. вытянуться во всю длину, предварительно по мере сил сжимается в комок. «И-цзин» иллюстрирует это правило на червяке: «Черняк сжимается для того, чтобы растянуться».

Японский комментатор Сорай посвящает этому положению такие строки: «Это всеобщий закон Неба, Земли и всей Природы. Солнце уходит в землю — это сжатие. Уйдя в землю, оно утром снова выходит — это растяжение. Осенью и зимой растения увядают, силы Неба и Земли свёртываются — это сжатие. Весной и летом на растениях расцветают цветы, созревают плоды — это растяжение. Именно потому, что зимой всё сжимается, весной всё вырастает; сжимается для того, чтобы потом распрямиться во всю длину. Если зимой много снега, это предвещает урожайный год. Если силы зимы велики, оживание весной происходит могуче и пышно. Если сжатие слабое, слабое и растяжение; если сжатие сильное- и растяжение благодаря этому происходит с силой. Таково и человеческое дыхание. Вдох — это сжатие, выдох — это растяжение. Когда вдох силён, и выдох продолжителен. Когда человек при ходьбе делает шаг вперёд, это есть растяжение, когда он ставит ногу, это есть сжатие. Если бы он не поставил ногу, он не мог бы сделать шага вперёд. Если он сильно подаётся при этом назад, он далеко шагает вперёд. И так во всём. Нет ничего, что не было бы подчинено этому закону» (Сорай, цит. соч., стр. 301).