Чтение онлайн

Несмотря на семейную драму, Малкольму удалось стать одним из лучших учеников в своем классе. Однако он лишился всякого интереса к продолжению образования, когда в ответ на признание в своей мечте стать юристом услышал от любимого учителя, что «это нереально для негра». Он покинул насиженные места, провел некоторое время в Бостоне штата Массачусетс, подрабатывая разнорабочим, после чего переместился в Гарлем, Нью-Йорк, где прибился к молодежным бандам. В результате в 1946 году он оказался за решеткой, где попал под влияние идей Элайджи и его Нации.

Примкнув к организации в 1952 году, Малкольм отказался от фамилии Литтл, отвергнув ее как рабскую и выбрал себе новую — «Икс» («Х») для обозначения потерянного племенного имени.

Красноречивый оратор он был назначен «министром» и национальным спикером «Нации ислама». Элайджи назначил его проповедником в ряде новых мечетей (центров), открытых организацией в Детройте штата Мичиган и Гарлеме. Малкольм вел газетные рубрики, выступал на радио и телевидении, пропагандируя идеи «Нации ислама». Его харизма и убежденность привлекли в организацию огромное множество новых членов. По имеющимся оценкам, влиянию Малкольма своим приходом в организацию были обязаны около 500 человек в 1952 году и около 30 000 в 1963 году.

Импульсивный и яркий оратор, он никогда не стеснялся в своих выражениях. Вот лишь несколько, ставших знаменитыми его высказываний:

«В Америке живет 20 млн мусульман. Для нас мусульманином является любой чернокожий, даже если он посещает Баптистскую церковь семь дней в неделю. Благородный Элайджи Мухаммад говорит, что черный человек является мусульманином по рождению. Сегодня миллионы мусульман не знают, что они мусульмане. Все они станут мусульманами, когда пробудятся ото сна».

«Религиозная философия проникнута духом белого превосходства. Белый Иисус. Белая Дева Мария. Белые ангелы. Все белые. Но, конечно, черный Дьявол».

«Христос не был белым. Христос был чернокожим».

«Ганнибал, наиболее успешный из всех когда-то живших полководцев, был черным. Черным был и Бетховен, чей отец был одним из профессиональных черных воинов, промышлявших в Европе. Гайдн, учитель Бетховена, также был африканского происхождения. И Соломон, великий библейский герой. Колумб, первооткрыватель Америки, был наполовину черным. Целые черные империи — такие, как Мавританская, — были сделаны «белыми», чтобы скрыть тот факт, что великая черная империя существовала задолго до открытия Америки. Мавританская цивилизация черных африканцев завоевала и правила Испанией, она была светочем цивилизации в Южной Европе. Слово «мавр», между прочим, означает «черный». Египетская цивилизация — классический пример того, как белый человек украл великую африканскую культуру, чтобы объявить ее белой. Черный народ Египта создал единственную страну, изучением которой занимается целая наука египтология».

«Красные, коричневые и желтые в действительности являются частью черной нации. Это значит, что черные, коричневые, красные, желтые все братья, все одна семья. И только белый чужой. Он один не такой, как все».

«Что-то не так с неграми. Они не имеют общества. Они роботы, машины. У них нет своих мозгов. Я ненавижу говорить это, но это так. Они — это черные тела с белыми мозгами. Как монстр Франкенштейн».

Но кроме всего, Малкольм был решительным противником межрасовой интеграции. Его национализм зашел так далеко, что он даже готов был поддержать белых расистов в противовес интеграторам. В частности, на вопрос об отношении к режиму апартеида в ЮАР он ответил: «Они не делают чего-то отличного от того, что мы имеем в Америке. Единственное отличие в том, что у них дела не расходятся со словами... Они хотят сохранить всех белых белыми. Мы хотим сохранить всех черных черными. Между расистами и интеграционистами я, безусловно, предпочитаю расистов». Впрочем, это ни на йоту не меняло его отношение к белой расе как к таковой, и, отвечая на вопрос о том, как Нация собирается поступить с белыми после победы, он ничтоже сумняшеся заявлял: «Не важно, что мы собираемся делать с белыми, важно, что с ними собирается делать Бог. Что делает судья с преступником?» Соответствующим было и его отношение к смешанным бракам: «Мы против смешанных браков постольку, поскольку мы против всех других несправедливостей, чинимых в отношении нашего народа».

Среди многих людей, знающих убеждения позднего, зрелого Малкольма, существует заблуждение относительно того, что он покинул Нацию, поскольку перестал быть черным националистом или потому, что разочаровался в моральном облике Элайджи. Но это не так. Правда в том, что Малкольм был вынужден покинуть Нацию не потому, что перестал быть черным националистом, а потому, что зашел в своем национализме так далеко, что вынудил откреститься от себя даже Элайджи. Формальным поводом для конфликта стало нелицеприятное высказывание Малкольма о Кеннеди, сделанное им почти сразу после убийства этого общенационального любимца в 1963 году. Такой шаг не просто ожесточал против NOI всю Америку, включая большинство черных, но и бросал на нее тень в смысле возможной причастности к убийству Кеннеди.

На самом же деле причиной ухода было то, что у набирающего популярность Малкольма все чаще давал о себе знать его неуправляемый радикализм, тогда как Элайджи давно взял курс на неформальное сотрудничество с властями. Кроме того, не последнюю роль в конфликте сыграло окружение Элайджи, настроившее его против молодого радикала; сам Малкольм в последнем письме Элайджи в 1963 году писал, что продолжает быть его последователем и винит в разладе между ними окружение своего лидера, а не его самого. Но это было уже после того, как Элайджи отстранил Малкольма от всякой проповеднической и пропагандистской деятельности и, более того, вообще наложил запрет на его публичные выступления сроком на 90 дней. Фактически это означало исключение Малкольма из организации. Позже под благовидным предлогом заботы о его спортивной карьере из организации таким же образом (отстранением от публичных выступлений) был исключен боксер Мухаммед Али.

Организация, которую основал Малкольм после ухода из NOI — общество «Мусульманская мечеть» (Muslim Mosque Inc.) — далеко не сразу стала тем оплотом ортодоксального ислама среди черных, в качестве которого она и известна сегодня. Поначалу она создавалась как черная националистическая организация, и сам Малкольм говорил в этой связи:

«Религиозной платформой Мусульманской мечети является ислам, на базе которого необходимо пропагандировать моральную реформацию с тем, чтобы искоренить те пороки Черного общества, которые разрушают его изнутри. Это религиозная основа. Но политической основой Мусульманской мечети будет черный национализм, и ее социальной философией будет черный национализм. Что касается политической философии, мы по-прежнему верим в решение, предложенное благородным Элайджи Мухаммадом, а именно: тотальное отделение. 22 млн т. н. негров должны быть полностью отделены от Америки и обеспечены необходимыми возможностями для возвращения на историческую родину. Это долгосрочная программа. А краткосрочная программа заключается в том, что если уж мы вынуждены жить в этой стране, мы должны иметь крышу над головой, одежду, хорошую работу, хорошее образование. Поэтому наша долгосрочная философия предполагает репатриацию в африканскую родину, а наша краткосрочная программа предполагает обеспечение черных всеми необходимыми потребностями вплоть до возвращения на родину».

Позже в деятельности этой организации приняли участие и мусульмане белого, европейского происхождения, однако, создавая свою Мечеть, Малкольм на вопрос о том, могут ли к ней присоединиться белые, категорически отрезал:

«Белые не могут вступить к нам. Все негритянские организации, в которые вступают белые, рано или поздно оказываются под их контролем. Белые контролируют все негритянские организации, в которые они вступают. Если белые хотят помочь нам финансированием, мы примем эту помощь, но вступить к нам они не могут».

Однако с целью найти финансирование для своего нового движения в 1964 году Малкольм отправляется в турне по странам черной Африки, где он встречается с рядом ведущих негритянских лидеров и где он впервые соприкоснулся с реальными корнями и реальными проблемами африканской расы. Там же завязываются контакты с авторитетными мусульманскими лидерами Африки. А потом происходит, пожалуй, ключевое событие в жизни Малкольма — он совершает хаджж в Мекку.

Хаджж, последовавшие во время него и после него события в корне перевернули мировоззрение Малкольма. Сохранилось его письмо из Мекки, где он, потрясенный увиденным, писал домой:

«В течение последних одиннадцати дней, проведенных в мусульманском мире, я ел из одних тарелок, пил из одних стаканов, я спал на тех же постелях и молился тому же Богу, что и мои собратья мусульмане, чьи глаза были голубее голубых, чьи волосы были светлее светлых и чья кожа была белее белой. И в словах, делах и поступках этих белых мусульман я чувствовал ту же искренность, что и среди черных мусульман Нигерии, Судана и Ганы». Никто не ожидал услышать подобное от Малкольма: «Мы были подлинными братьями, потому что их вера в Бога перевернула их сознание, изменила их поведение и изменила их ценности».