Чтение онлайн

Там, в хаджже, среди миллионов мусульман десятков рас и сотен национальностей, объединенных поклонением одному Богу, он увидел и почувствовал то, чего никогда не знал на родине, — атмосферу братства и солидарности на основе общей сознательной веры, а не зоологической детерминированности. Мусульманские братья, с которыми он общался, ел, делил кров, вставал на намаз, раскрыли ему глаза на вопиющее противоречие его прежних религиозных убеждений вероучению и этике истинного ислама — религии, открытой для всех людей, в которой нет места расовой исключительности и превосходству.

Поэтому, вернувшись домой, Хаджи Малик Аль-Шаббаз (это имя он принял после хаджжа) изменился почти до неузнаваемости. Первым делом он публично подтвердил, что он является настоящим мусульманином (а не т. н. «черным мусульманином») и произнес шахаду, включая утверждение о том, что Мухаммад является последним Пророком и Посланником. Это означало, что он не считает более Элайджи пророком и «посланником Аллаха», что является неотъемлемым символом веры для членов Нации. Он решительно отказался от убеждений, согласно которым Бог является черным или воплотился в черном человеке — Фарде:

«Как черный мусульманин, веривший в то, что говорил Элайджи Мухаммад, я представлял себе Бога в соответствии с его учением черным человеком. Поездив по мусульманскому миру и лучше поняв исламскую религию, теперь я верю в Бога как верховное существо, у которого по определению не может быть цвета кожи».

Как мусульманин Малкольм отрекся от идей расовой исключительности или превосходства, заявив: «В исламе нет различия по цвету кожи. В исламе нет ни одного основания для того, чтобы судить о человеке по его цвету кожи. Вне зависимости от того, какого ты цвета, ты — мусульманин, ты — брат». Он пересмотрел свое отношение к белым, сказав, отвечая на вопрос, дьяволы ли они: «Нет, я не верю в это. Я верю в то, чему учит Коран, в то, что о человеке не должно судить по цвету кожи, но только по поведению, делам, его отношению к другим людям и их делам».

Ревизии подверглись и его политические убеждения. Самое главное изменение заключалось в том, что он отказался от идеи создания Черного государства в США, что является одним из основных лозунгов Нации. Отвечая на вопрос о том, продолжает ли он поддерживать эту идею, он заявил: «Нет. Я верю в общество, в котором люди могут жить как равные существа, обладающие человеческим достоинством».

Соответственно Малкольм подверг жесткой критике Нацию и с религиозных, и с национально-политических позиций, фактически обвинив ее лидеров в лицемерии и подконтрольности властям:

«Во-первых, Черные Мусульмане претендуют на то, чтобы быть религиозным движением. Они объявляют себя приверженцами ислама. Но мусульманский мир не признает Черных Мусульман законной исламской группой, поэтому они вынуждены маневрировать внутри религиозного вакуума, будучи своего рода религиозным гибридом. В то же время правительство США квалифицирует Черных Мусульман как политическую, а не религиозную группу. Таким образом, Черные Мусульмане больше известны как политическая сила. При этом они не голосуют, не принимают никакого участия в политической жизни, не участвуют в борьбе за гражданские права, таким образом, представляя собой политический гибрид так же, как и гибрид религиозный. Черные Мусульмане привлекают к себе наиболее активную, молодую, неудовлетворенную и бескомпромиссную часть черных американцев, не позволяя им принимать участие в борьбе за права своего народа. Вместо этого они имитируют бесчисленное множество событий и информационных поводов, привлекающих к ним внимание на пустом месте».

Будущее исламского призыва, с одной стороны, и черного национального движения в Америке, с другой стороны, Малкольм видел следующим образом:

«Мы создали Мусульманскую мечеть, базирующуюся на ортодоксальном исламе, как религиозную группу для того, чтобы лучше понимать свою религию. Но, будучи черными американцами, хотя и мусульманами, верящими во всеобщее братство, мы, тем не менее, осознаем, что перед нашим народом в Америке стоит много проблем, не относящихся к религии. Мы осознаем, что множество наших соплеменников не собираются становиться мусульманами, многие из них вообще никогда не интересовались никакой религией, поэтому мы организовали Афроамериканский союз как нерелигиозную организацию с целью активной борьбы за наши политические, экономические и социальные права. Членами этой организации могут стать все черные американцы вне зависимости от их религии».

Это действительно было ново для Малкольма. Если в бытность своего членства в НИ Малкольм враждовал со всеми «немусульманскими» черными организациями и их лидерами, в частности с Мартином Лютером Кингом, призывавшим к интеграции, то теперь он кардинально изменил свою политическую тактику. Он предложил дружбу и тесный союз М.Л. Кингу, несмотря на религиозные расхождения, установил контакты и партнерские отношения со всеми черными лидерами и организациями, составляющими движение борьбы за гражданские права.

Проект Афроамериканского союза, задуманный Малкольмом, мог изменить политический ландшафт черной Америки до неузнаваемости. Открытая для консолидации на широкой основе всех черных национальных сил, да еще и способная найти поддержку у влиятельных сил в третьем мире, в африканских и мусульманских странах, эта организация представляла собой реальную угрозу для Белого дома, а с другой стороны, выбивала почву из-под ног у Нации. Поэтому Малкольм был готов к кровавому концу своей жизни, предупредив свою жену: «Моя смерть станет результатом сговора между правительством и Черными Мусульманами, ФБР и Нацией ислама».

Если взрыв, прогремевший в его доме 14 февраля 1965 года, нанес его семье преимущественно моральный урон, то нападение, осуществленное 21 февраля 1965 года, закончилось для него фатально. Во время выступления в одном из залов Манхеттена три стрелка в течение короткого промежутка времени произвели в Малкольма 15 выстрелов. Ранения оказались несовместимыми с жизнью. Как выяснило следствие, все три убийцы были членами «Нации ислама».

На похороны Малкольма в Гарлеме 27 февраля 1965 года пришли десятки тысяч людей. Несколько позже его жена Бетти (Betty) родила двух дочек-близняшек Малкольма...

Значение Малкольма для развития ислама среди черных американцев трудно переоценить. Приняв первоначально ислам как религию расового превосходства и исключительности своего народа, в кризисный момент своей жизни он сумел понять его истинный смысл как мирового призыва Единобожия, обратившись к первоисточникам своей религии — Корану и Сунне. В этом смысле судьба Малкольма и подобных ему черных мусульман прекрасно резонирует со всей историей ислама, в ходе которой истинная вера выживает и пробивает себе путь, несмотря на пытающихся использовать ислам в своих корыстных целях лицемеров (мунафиков) и вероотступников (муртадов).

Малкольм Литтл (Хаджи Малик Аль-Шаббаз) соответствует всем признакам шахида в исламе. Он пал от руки язычников-расистов, невежд и еретиков, отстаивая чистоту учения ислама, принципы справедливости, равенства, братства и солидарности. О таких, как он, Коран говорит: «И никак не считай тех, которые убиты на пути Аллаха, мертвыми. Нет, живые! Они у своего Господа получают удел» (3:169).

Убийство Малкольма членами NOI нанесло мощнейший удар по репутации этой организации в глазах черной Америки. Малкольм был кумиром миллионов, его убийство вызвало эффект, сопоставимый с убийством Мартина Лютера Кинга.