Чтение онлайн

– Люси, вы всё сами уже знаете, – Рита многозначительно усмехнулась и наклонила голову набок. – Она угорь.

Женщина закивала, не упуская из вида не единый мускул на лице портальщицы. Нависшая тишина и потрескивание ламп давили на Элис. Она чётким, но приглушенным шёпотом заговорила, тихонько подступая к двери.

– Аарон, мне очень жаль, что ты упал, правда, прости за куртку и за планшет, Оливер, прости. Думаю, мне лучше уйти. На воздух хотя бы. Я правда буду молчать, и потому…

Кёрби, стоявший ближе всех, спокойным движением руки остановил шедшую, вручив ей чемодан.

– Вещи не забудь.

– Аарон! – Рита, сдерживая улыбку, для вида ударила его по груди.

– Тебе здесь ничего не угрожает. И ты никому здесь не угрожаешь, – Моррисон подошла к Элис и протянула руку. Последние слова были обращены не к новенькой.

Истом ответила на рукопожатие. Её пальцы крепко сжались рифийкой, хотя она и не собиралась причинять дискомфорт ребёнку – профессия женщины сделала её сильной. Мирьера Люси, убедившись в том, что дар не активен, улыбнулась вновь, выпустив из рукопожатия ладонь Элис.

Дверь, из которой пришла Люси, впечатлившая Элис своей уверенностью, стойкостью и бодростью в столь поздний час, вновь открылась. В зале оказался мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти с полуовальной недлинной бородой и волнами седых волос на ней, с сонным взглядом и морщинистыми мешками под глазами. Тёмно-каштановые, казавшиеся в полутьме черными, волосы, не считая уголков рядом с ушами, почти не затронуты сединой.

Истом прищурилась. Она не двигалась около тридцати секунд, заставив изрядно замешкаться вошедшего. Чемодан, врученный Аароном, грохнулся на пол. Элис бросилась на мужчину с крепкими объятиями, как в детстве, когда он мог поднять и покружить её.

– Папа!

Мужчина не выдержал сильный толчок в грудь и оступился. Он не сразу обхватил спину Элис, прижав большими ладонями её куртку и приложившись подбородком к шапке. Джон Милс не мог произнести ни слова. Он был в ужасе, в шоке. Глаза, которые нельзя назвать карими, потому девушка привыкла принимать их за желтоватые, ринулись к Люси. Стеклянными глазами, готовыми вот-вот разбиться, он молил о помощи.

Когда до директора, в чьих мыслях бушевал ураган, дошли рыдания снизу, он словно очнулся и прошептал имя дочурки. Истом уткнулась в его грудь, постепенно всё сильнее и сильнее прижимаясь к нему, будто пыталась спрятаться в нём от всего мира, от опасностей, от злых людей. Слёзы оставили пятна на пиджаке.

Когда мужчина распутал ворох мыслей, чуть отстранился. Взяв в суховатые и шершавые ладони её лицо, он нежно погладил щёки большими пальцами. Джон вглядывался в каждую частичку её лица. Она смотрела то на его глаза, то на губы, надеясь удостовериться в том, что перед ней не призрак, а живой человек, дорогой и всем сердцем любимый. Наконец на его губах выступила нежная улыбка. На свету поблескивали пролитые слёзы дочери. Отец радостно засмеялся, ещё крепче взяв её лицо в ладони и приложившись губами к носику, как в детстве. Он очень постарел с их последней встречи.

– Ты что здесь делаешь, милая? – от этого голоса по телу Элис побежали мурашки. Она думала, что никогда не услышит его.

– Я? А ты? Ты жив!.. Ты… – она повернулась в сторону ребят, чтобы незаметно для отца вытереть слёзы с щёк. Меръер Милс не отвлекался от неё ни на секунду, и потому разглядел под глазами упавшие реснички. Это примета к счастью и радости.

– Ты так повзрослела…

Мужчина снял её шапку и погладил пушистые волосы. Элис прислонилась головой к его плечу. Папа гордо приобнял дочурку и направился в сторону знакомых. Обратив внимание на каждого, Джон ожидал объяснений. Нависла пауза, которая начинала тревожить мужчину. В отличие от Люси, курировавшей поисковой отряд, директор понятия не знал о докладе, в котором говорилось о жёлтой молнии и вытекавшей логической цепочки.

– Жив? Жив… Ты же заболел и умер! Я видела свидетельство! – шептала она, приподнимаясь на цыпочках к уху папы, хотя так и не доставала до него.

– Элис, счастье моё, давай чуть позже.

Немой вопрос застыл в глазах девушки. Люси нужно было доложить о новенькой, хотя в глубине души она надеялась, что Милс не услышит её слов.

– Она угорь.

Объятие чуть ослабилось. Элис подняла непонимающий взгляд на папу. Его сердце заколотилось быстрее, дыхание приглушенно участилось – девушка услышала это и заволновалась.

– Аарон, Рита, не говорите о даре Элис никому, – серые глазки Люси явственно блеснули в сторону Риты. Та почти незаметно скривила губы в усмешке. – Никому не говорите, что она дочь директора Милса. Спасибо за выполненную задачу. Спокойной вам ночи, – приказ Люси звучал спокойно, оттого его выполнение тем более не требовало отлагательств. Двое переглянулись и отправились на выход. Проследившая им вслед женщина заметила порванную куртку эвфрема.

– Аарон, ты цел?

– Да. Так, земля царапнула.

Кёрби пересёкся с внушительным взглядом Люси. Она скрывала лавину мыслей, но даже за слоем доброты к детям Аарон разглядел волнение. Одиннадцатиклассник напоследок кивнул. Благополучно удостоверившись, что ученики всё поняли, куратор по-матерински, но не без тревоги улыбнулась.

– Спокойной ночи, – Аарон отдал «кружок» лучшему другу. Это их дружеское прощание на расстоянии – указательный и большой пальцы создавали кольцо, которое отходило от виска лёгким взмахом кисти. Дождавшись ответа Оливера, юноша скрылся в коридоре, положив руку на талию портальщицы.

– Вам тоже, – приглушённо раздался голос Коулмана, после чего Рита затворила дверь в зал.

Эвфрему предстояло уговорить свою девушку, чтобы она никому не рассказывала об угре в школе, но у мирьеры Мёрфи были абсолютно такие же планы, только в сторону своего молодого человека. Джон ни на секунду не отрывал глаз от дочки, однако, когда к ним подошла Моррисон, он отвлёкся.

– Я поговорю с мирьерой Люси, а ты можешь погулять с Оливером, если он не против, хорошо? Вы можете поужинать, – в ответ девушка отстранилась. Её лицо помрачнело.

– Я объяснений дождусь?

– Дождёшься, но завтра. Уже глубокая ночь. Чтобы поговорить, нам нужны силы.

– Ты жив! Я оплакивала тебя, ты это понимаешь?! – выкрик сорвал голос. Истом пришлось прокашляться, прежде чем ещё более сердито затараторить. – Это детский сад какой-то! Я тебе звонила, писала, а потом ты раз и мёртв! И жив! Это просто…

– Элис, прошу тебя.

Постаревшие, уставшие, но такие же родные глаза отца очаровывали и возвращали в детство.

– Мы поговорим завтра. Я всё объясню.