Чтение онлайн

— Так и было, да, — его голова опустилась, и я наблюдала, как он смотрит на наши переплетенные руки. — Мой отец не мог этого понять. Он даже не попытался бы, — горький смешок покинул его. —Моя футбольная карьера превратилась в идеальное спасение после маминого диагноза. Вместо того, чтобы укреплять наши отношения отца и сына, это превратило нас в тренера и игрока. Ничего больше, кроме этого.

Еще больше потерь. Мое сердце разбилось из-за Аарона. Я сжала его руку, а затем очень медленно положила голову ему на руку.

Он продолжил: — Он сказал, что я растрачиваю свою жизнь впустую. Мое будущее. Что я потерплю неудачу. Что если я упущу возможность, которая изменит мою жизнь, он не захочет иметь со мной ничего общего. Итак, я выпустился и уехал из Сиэтла.

Аарон все еще держал мою руку у себя на коленях, его пальцы крепче сжимали мои, когда он говорил. Я склонила голову набок, когда почувствовала, как моя другая рука взлетела к его предплечью. Это был единственный способ выразить, как я сожалею о том, что он пережил, не заключив его в крепкие объятия, которые я не была уверена, что смогу отпустить. По крайней мере, не до конца ночи.

— Должно быть, это было так тяжело – расти, ограниченный чьими-то представлениями о том, кем ты должен и не должен быть.

Он рассеянно играл с моими пальцами, мягкие прикосновения его кожи к моей вызывали покалывание, ползущее по моей руке.

— Я понимаю это сейчас, оглядываясь назад. Я никогда не замечал, когда это происходило, просто так все было. Мне был поставлен ряд целей, и я просто следовал им, — объяснил он, проводя большим пальцем по моему запястью. — Я никогда не был несчастен — по крайней мере, до тех пор, пока не понял, что, возможно, я тоже не был полностью счастлив.

— А теперь? Теперь ты полностью счастлив, Аарон?

Эти мягкие прикосновения его пальцев к моим прекратились, и он, не колеблясь, ответил: —Полностью? Ещё нет. Но я, черт возьми, работаю изо всех сил, чтобы быть счастливым.

Глава 19

Для любого, кто стал бы свидетелем моих глупых попыток добраться до спальни, было бы совершенно очевидно, что я вот-вот упаду лицом на пол. И они не ошиблись бы. Это было чудо, что я вообще могла двигаться, учитывая, что мои ноги едва отрывались от земли из-за всего того, что они тащили.

По иронии судьбы, и вопреки истории, рассказанной моим телом, я не думала, что когда-либо чувствовала себя более бодрой, чем когда переступала порог этой двери.

Моя голова работала на полной скорости. Обдумываю все, что Аарон рассказал мне о своем прошлом. Я продолжала крутить и переворачивать даже мельчайшие кусочки информации, пока не была полностью уверена, что надежно закрепила их, чтобы они не ускользнули из моей памяти.

Неважно, что мои ноги дрожали с каждым шагом, который я делала, и усталость пульсировала в моем теле. Признание Аарона — потому что мне показалось, что он раскрывает что-то, что он хранил под охраной и скрывал от посторонних глаз, — вызвало небольшой бунт в моей голове.

И в моей груди. Определенно, и в моей груди тоже. Орган, который там находился, сжался, и я все еще пыталась смириться с тем фактом, что я не должна была так себя чувствовать. Или действовать в соответствии с этим. Часть меня скучала по тому, чтобы быть пьяной или достаточно пьяной, чтобы не волноваться, но после всей воды, которую Аарон настоял, чтобы я выпила, и того факта, что я не притронулась к напитку после того, как мы вернулись в печально известный бар, у меня больше не было роскоши этого оправдания. Было уже больше пяти утра, и действие алкоголя ослабло до очень низкого шума, который указывал на то, что завтра будет не очень весело.

Я не осознавала, что стояла посреди спальни, уставившись в пустое пространство, пока Аарон не закрыл за собой дверь. Когда я повернулась, мой взгляд сразу же упал на стакан воды в его руке.

Я смотрела, как он подошел к тумбочке, на которую я положила несколько своих вещей, и поставил туда стакан.

— Это для меня? — я знала ответ, но этот маленький жест превратил что-то внутри меня в кашу. Точно так же, как каждый раз, когда он присматривал за мной сегодня вечером. Это просто… больше не казалось таким незначительным. — Если ты будешь продолжать так яростно заботиться обо мне, мне будет очень трудно вернуться к реальной жизни.

Возможно, мне не следовало этого говорить, не следовало формулировать это таким образом, но после всего, что произошло сегодня вечером, осторожная хватка, которую я пыталась поддерживать вокруг Аарона, казалось, ослабла.

Аарон кивнул, выражение его лица стало несколько более серьезным. Но он никак не прокомментировал то, что я сказала. Вместо этого он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а затем передумал и начал возиться с браслетом своих часов.

Чувствуя, как у меня подкашиваются ноги — по совершенно неправильным причинам, — я подошла к краю кровати и села поверх простого и шелковистого одеяла. Остановив свое тело от того, чтобы сразу же раствориться в нем, я устало выдохнула, немного ослабив напряжение в плечах. Но прежде чем я смогла полностью расслабиться, мой позвоночник напрягся от осознания.

Кровать.

Сегодня вечером мы будем спать в одной постели.

Этот факт как-то ускользал от моего внимания до сих пор. И его возвращение сотворило странные вещи с моим животом. Вещи, которые были не странными в забавном смысле, а довольно захватывающими. Вещи, которые согревали мою кожу.

Ну, если я чувствовала себя так, а мы еще даже не легли в постель, я даже представить себе не могла, что произойдет, когда я окажусь под тем же одеялом, что и Аарон. Его большое тело и мое гораздо меньшее тело делили и теснили скромное пространство, которое предлагал матрас.

И я… черт.

В попытке отвлечься, я заняла руки, снимая туфли с моих ноющих ног. Как только я закончила с этим, я потерла виски, говоря себе, чтобы успокоиться, потому что это было нормально. Мы были взрослыми. Собиралась разделить с ним постель. И что?

— Насколько все плохо? – спросил Аарон с того места, где он неподвижно стоял на другом конце кровати.

Я усмехнулась, но это было ближе к звуку, который издал бы тот, кто задыхается.

— Ну, — я прочистила горло, — Я чувствую себя так, как будто меня перебежала стая очень злых и очень тяжелых антилоп, которые спешили куда-то попасть.

Аарон появился в поле моего зрения, остановившись передо мной.

— Ты имеешь в виду смерть Муфасы?

Мои пальцы перестали работать, зависнув над висками.

— Тебе нравится Король Лев?

— Конечно.

— Есть еще какие-нибудь диснеевские мультики, которые тебе нравятся? — я искушала здесь свою удачу.

Выражение лица Аарона оставалось серьезным.

— Все.

Дерьмо.

— Даже Холодное сердце? Рапунцель? Принцесса-лягушка? — спросила я, и он кивнул.