Исполняющая обязанности
Шрифт:
Рыжеволосая Стражница снова украдкой покосилась на Корнелию. Тарани пыталась расспрашивать блондинку о внезапной поездке Питера и разобраться в ситуации, из-за чего Стражница Земли была слегка не в духе. Впрочем, только слегка – это, если подумать, не так уж и страшно. Кажется, это уже можно было на неясное время считать постоянным и нормальным настроением Корнелии! Тогда, в школе… Наверное, с Корнелией Вилл было тяжелее всего подружиться. Блондинка была как раз из этих самых «тех девушек»: первая красавица школы, дочка богатых родителей, всегда стильная, всегда и во всем безупречная… в какой-то период своей жизни Вилл за подобное уже готова была возненавидеть! До того, как Стражницы стали командой по-настоящему. И до Мэтта – пожалуй, главной в жизни Вилл перемены, какие бы чудеса одновременно с их встречей и развитием отношений ни творились.
Иногда понять, что заснула, получается только уже проснувшись – с Вилл такое уже бывало. Не только когда Нерисса вздумала играть с их сновидениями, но и просто так, по вполне обычным, можно даже сказать, повседневным причинам. И, словно назло, как правило, это случалось именно тогда, когда всячески стараешься бороться с сонливостью, как на некоторых лекциях в Массачусетсе, когда изо всех сил борешься со сном, на автомате конспектируя лекцию, а потом – просыпаешься и обнаруживаешь, что рука соскользнула с тетради или вывела там какие-то жуткие (даже по нормам конспектов Вилл) каракули! Кроме того, во сне порой такие странные вещи кажутся вполне нормальными, что даже не задумываешься о том, что что-то вокруг идет неправильно.
Так вышло и с этим… коридором? Оглядевшись, Хранительница сочла место похожим на старомодные прихожие в некоторых домах – приземистый резной шкафчик, накрытый ажурной салфеткой и украшенный пустой вазой, зеркало в тяжеловатой бронзовой раме, рогатая вешалка. Почти перед носом Вилл оказалась дверь, самая заурядная, хотя и тоже с резными завитушками. Кем бы ни был хозяин, он явно ценил стилизацию под старину – вот только настоящим антиквариатом все это вовсе не выглядело. Толкнув дверь, рыжеволосая Стражница оказалась в небольшой, залитой ярким светом осеннего солнца, комнатке, буквально заваленной многочисленными игрушками. Меховые звери, фарфоровые куклы, сервизы, какие-то сундучки и коробочки… посреди всего этого сидела на полу девочка, сама здорово напоминающая огромную дорогую куклу, особенно своим старомодным кружевным нарядом «маленькой принцессы» и венчающим кудряшки бантом. И ведь не малышка пяти-шести лет, которых некоторые мамочки отчего-то обожают наряжать в подобном нелепом стиле, нет, девочке было, наверное, уже лет десять-двенадцать. Поздновато и для кукол и для платьиц, что ни говори!
Услышав скрип двери, девочка отвлеклась от игрушек и подняла на Вилл укоризненный взгляд больших глаз.
– Ах, ну что за вид! – воскликнула она, оглядев гостью с головы до ног. – Вы похожи на мальчишку, не пристало юной леди разгуливать так!
– Не такая уж я и «юная» – поздновато уже что-то менять! – дернула плечами Вилл… и застыла, перешагнув порог. Потому что в поле зрения оказалось еще одно зеркало, вернее, выполненное в старомодной манере низенькое трюмо с тремя зеркалами – стоило ей войти, отразившими короткую шапку жестких рыжих волос, мешковатую короткую футболку, ободранные локти, вытертые и разлохмаченные обрезанные джинсы, не закрывающие содранных колен и криво залепленных пластырем ссадин на тонких ногах… и, главное, диковатый настороженный взгляд абсолютно круглых карих глаз из-под рваной челки – короче говоря, отразившими Вилл собственной персоной лет в одиннадцать-двенадцать. Оглушенно мотнув головой, Хранительница шагнула к трюмо и прикоснулась к прохладному стеклу кончиками пальцев.
– Этого не может быть! Мне скоро двадцать три года…
Отражение куколки косилось ей в спину чуточку насмешливо и сочувственно – как человек, сразу понявший, что его пытаются разыграть.
– Но это правда! У меня есть работа… и муж…
– Умоляю Вас, да откуда же взяться мужу у юной леди, которая выглядит и разговаривает, будто уличный сорванец! Ни один джентльмен ни приведет такую в свой дом. Если не изменитесь, эти Ваши фантазии так и останутся мечтами!
– Но я уверена… была абсолютно уверена, что…
От обиды захотелось расплакаться. Словно бы действительно снова стала маленькой девочкой, которая может биться, как о стену, но все ее аргументы все равно будут восприняты окружающими снисходительно, как неразумный лепет. А потом ее опять обвинят в том, что вспылила, сорвалась!
Действительно снова стала? А переставала ли быть?
– Не стоит так переживать из-за этого, – встав с маленькой скамеечки, на которой сидела в окружении своих игрушек и маленькими, почти балетными шажочками приблизившись со спины, мелодично посоветовала «принцесса». – я могу Вам помочь стать такой, какой нужно. Тогда Вы всем будете нравиться, тогда все поймут, какая Вы замечательная…
Отражение слегка затуманилось, исказилось, словно бы зеркало было поверхностью прудика, спокойные воды которого что-то слегка ненадолго возмутило. Когда эти волны улеглись, Вилл увидела рядом с хозяйкой комнаты вместо себя еще одну, почти в точности такую же разряженную куколку, только у этой, новой, кружевное сборчатое платье было оливковым, а обрамляющие фарфоровое личико туго завитые локоны – цвета бронзы.
– Что скажете? – не меняя интонации снова заговорила «принцесса», пока Вилл в шоке таращилась в зеркало.
– Кошмарно! – искренне выпалила преображенная Хранительница. Хозяйка комнаты отшатнулась, плаксиво надув губки. – Просто ужас! Как можно кому-то нравиться, когда на себя-то не похожа? А тем более – кто что может понимать?!
Комнатка словно содрогнулась от протяжного детского плача, почти воя, хотя на хрустальных глазах хозяйки комнаты при этом не выступило не слезинки. Нахмурив светлые бровки, она у умилительной гневностью топнула ножкой в старомодном туфельке.
– Гадкая, гадкая, гадкая девочка! – пытаясь перекричать непонятно откуда раздающийся плачь, воскликнула она. Вилл резко отвернулась от зеркала… и тоже вскрикнула. Кем бы ни была «хозяйка»… но только не живой человеческой девочкой. Теперь, при прямом взгляде и вблизи легко было рассмотреть неестественно ровную и гладкую, как раскрашенный персиковый фарфор, кожу – Хранительница даже, казалось, могла разглядеть аккуратные мазки краски.
– Да ты просто фальшивка! – выкрикнула рыжеволосая…
… И проснулась от собственного крика, обнаружив себя вертикально стоящей… вернее – вертикально висящей в нескольких сантиметрах от пола. Со всех сторон ее опутывали змеящиеся зеленые побеги. В аналогичном состоянии – подвешенными и ошалело мотающими головой – оказались и Тарани, и Ирма, и Хай Линдон и даже Лилиан, только Корнелия, принявшая обличье Стражницы, стояла на полу – прямо напротив так же опутанной лианами куклы… нет, маленькой девочки с пышными каштановыми волосами и гладким, как фарфор, розовым личиком.
– Корнелия, что происходит?! – сообразив, что лианы вряд ли могут быть делом рук ожившей куклы, взвизгнула Вилл.
– Вообще-то я это хотела спросить у вас всех! – ворчливо откликнулась блондинка.
– Ах, какая жалось! – ее пленница безмятежно улыбнулась. – Мои куколки больше не хотят играть со мной!
– Я тебе покажу, кто тут чья кукла ты, несостоявшийся сервиз! – пытаясь выпутаться, возмущенно завопила Ирма. – Корни, да освободи же нас, черт побери!
– Не раньше, чем смогу убедиться, что больше она вами всеми не управляет!
– Никому не доверяешь, да, взрослая? – прищурившись, протянула куколка. – Как это на тебя похоже… Даже временной лазейки в твою душу мне не удалось найти, не то, что у твоих подружек! Когда-то ты, кажется, рада была подарить часть души деревянному солдатику, неужто я хуже?
– Замолкни, дрянь!
Лианы сжали девочку сильнее, но та только мелодично рассмеялась.
– Может быть, с тех пор у тебя самой души осталось так мало?
– Корнелия, честное слово, что бы с нами ни было, теперь это прошло! – выкрикнула Вилл, сама, впрочем, понимая шаткость подобных «убеждений». И сама бы поостереглась поверить!