Чтение онлайн

– Питер! Мы же все уже решили, ну не начинай опять. Такой шанс дважды может и не выпасть, даже тебе. Я тоже буду скучать.

– Это должно меня успокаивать?

– Меня успокаивает. Будем мы сегодня спать ложиться, в конце-то концов? Еще… Питер! Ну что ты вытворяешь? – негодующе воскликнула Корнелия, не пытаясь, впрочем, сопротивляться, когда супруг подхватил ее на руки. Поэтому Питер счел, что «нахал!» – не означает «прекратите» и, бережно перехватив ношу поудобнее, направился в комнату. Корнелия слегка боязливо обхватила его за шею. – Ненормальный! И что все придают такое значение этому ношению на руках? Лично мне от этого только сомнительные мысли по поводу своего веса в голову лезут… а сейчас они еще и становятся все менее и менее лестными!

– Тяжелый у тебя разве что характер, – возразил Питер, аккуратно спуская ее на кровать прямо в одежде, что женушка тоже, конечно, не замедлила недовольно прокомментировать. – давай, я помогу…

Впрочем, свободное шелковое платье само невесомо соскользнуло, стоило ей только спустить с плеч тонкие бретельки. Покосившись на мужа с не вполне понятным выражением, Корнелия, внезапно улыбнувшись, запустила в него скомканным нарядом и погрозила холеным пальчиком.

– Я-то завтра могу выспаться, в отличие от тебя! – строго напомнила она. Улыбнувшись – пожалуй, гораздо шире – в ответ, Питер бережно притянул блондинку к себе, снова заключив в объятья.

– Мне все равно не спалось! – шепотом признался он в маленькое ушко под вуалью слегка разлохматившихся светлых волос, прежде чем отбросить их и коснуться губами шейки.

В воскресенье назначенное время приезда фургончика для всех вещей, которые планировалось перевезти с собой в загородный дом, они, разумеется, проспали. Но это, в сущности, было просто мелочью жизни.

========== 20. Лилиан ==========

Как выяснилось, на самом деле идею сестренки переехать к ней Корнелия восприняла совсем даже без энтузиазма. Вернее, поддержала исключительно в целях убедить Питера в том, что не останется сидеть в этом загородном домике совсем уж в гордом одиночестве, но, едва успев проводить мужа в аэропорт (Лилиан зачем-то увязалась следом, видимо, исключительно чтобы, чувствуя себя крайне неловко и даже глуповато, в сторонке полюбоваться на их прощание), начала намекать, что столь радикальные меры и необязательны вовсе. Да и в школу Лили, мол, придется из пригорода ездить на автобусе с двумя пересадками, ну, какой смысл вставать почти на час раньше? Родителей – и тех оказалось убедить не в пример проще: даже несмотря на то, что они ничего об истинных причинах исчезновений не знали и должны были больше волноваться от неизвестности! В качестве последнего аргумента, Лилиан решительно заявила, что пообещала на самой сестре, а Питеру лично – и не собирается его обманывать. Сестренка еще несколько раз заводила разговор на эту тему, но прямо, конечно, принимать Лилиан не отказывалась, а та, в отличие от Питера, деликатничать с упрямым нравом Нели не имела привычки. Тем более, хоть та ни за что в этом и не призналась бы, девочка видела, что в большом пригородном доме сестре еще скучнее, чем по привычному адресу. Старую квартиру Нели и Питера оккупировала Хай Линдон, с невероятной для своих миниатюрных размеров бойкостью командующая бригадой ремонтников, тоже явно азиатского происхождения, воодушевленно переворачивая там все вверх дном, чтобы на руинах возвести очередной шедевральный интерьер. Тарани еще до отъезда брата вернулась в свой университет, да и Ирма со Стефаном куда-то укатили на пару недель… Вилл, конечно, рассказала Лили, что может в любой момент перенестись и собрать всю команду – но девочка все равно недоумевала, как подруги сестры могут вот так просто жить своей обычной жизнью после всего, что произошло! Хотя им, наверное, все это не в новинку. А у нее эта кукольная история просто из головы не шла.

Конечно, Лилиан никаких вещей для переезда заранее не собрала, поэтому с осуществлением запланированного пришлось задержаться почти на неделю – папа пообещал перевести младшую дочурку со всеми пожитками к следующей субботе. Корнелия, хоть ей за это выговорили, как минимум, трижды, сама пару раз приезжала в город, сославшись на внезапное желание навестить родителей (раньше умения соскучиться за столь короткий период сестра за ней не замечала), и даже помогла Лили вытащить зазванную в гости Марлу сперва в свой любимый косметический салон, потом на прогулку по магазинам, якобы за компанию. Марла, как обычно, заметно нервничала в такой незнакомой обстановке, однако держалась молодцом, ухитрившись почти ничего не ронять и не сшибать во время этих походов.

Вот только в субботу была объявлена дополнительная тренировка хоккейной команды. Один из ребят ухитрился неудачно грохнуться и получить трещину в кости, из-за чего разволновавшуюся не хуже Марлы Лилиан все-таки вызвали на лед. Заколдованные куклы – и те такой жути не наводили! Но все, судя по первой тренировке, оказалось, пожалуй, даже проще, чем на уроках фигурного катания, здесь, по крайней мере, не приходилось думать о художественности и изяществе, ломая голову над тем, как твои движения сейчас смотрятся со стороны! В любом случае – в субботу Лилиан задержалась на катке до самого вечера и папе пришлось отвозить приготовленные вещи по отдельности от самой дочки, а ей – ехать в пригородный квартал на автобусе уже в воскресенье.

По коттеджному поселку пришлось немного поплутать, поскольку дорогу от автобусной станции пришлось отыскивать впервые.

– Выглядишь потрясающе! – искренне сообщила Лили встретившей ее возле калитки сестре. Наверное, после переезда в загородный дом Корнелия привыкла носить косу: сейчас ее роскошные пшеничного цвета волосы были распущены, но, раньше всегда уложенные с безупречной гладкостью, вились в легком беспорядке, явно привыкнув к волнообразному переплетению.

– Ох, не мели чепухи, – зябко кутаясь в длинный, наброшенный на плечи шарф Корнелия едва заметно нахмурилась. Лилиан даже хотела обидеться на нее немного – чепуху она вовсе не молола. Ее ворчливая сестрица с детства была красавицей, но что-то в ней всегда казалось Лили чересчур жестким, может быть, из-за незримой брони абсолютной уверенности в себе, которая лишь раз дала трещину, когда Корнелии было лет пятнадцать, и у нее случилась странная депрессия, точных причин которой семья так и не узнала. Мама только говорила, убеждая еще маленькую Лили не теребить тогда сестру расспросами: самое время для первой любви и первой печали. Депрессия прошла, но родные Корнелии так ничего и не узнали, а еще через пару лет появился Питер.

Теперь эта вечная железная убежденность истончилась, словно пооттаяв, тонкие черты правильного лица неуловимо смягчились. Наверное, из-за появившейся легкой растерянности, привычки неловко покусывать губу и то и дело слегка краснеть, почувствовав на себе чей-нибудь чересчур внимательный взгляд. Молодая женщина сохранила стройную, ничуть не расплывшуюся фигуру – со спины так вообще, кажется, не изменилась, да и с какой стороны вообще ни посмотреть, небольшой аккуратный животик под свободной блузкой навыпуск скорее угадывался, чем был действительно заметен. Но Корнелия все равно была со всем своим вечным упрямством абсолютно уверена, что все «глазеют», подмечая изменившиеся очертания фигуры, оттого все неохотнее и неохотнее показывалась в людных местах, только если скука становилась совсем уж невыносимой.

Высвободившись из объятий, Корнелия направилась обратно в дом, оставив младшую сестренку несколько недоуменно смотреть ей вслед.

– Ты спала? Прости…

– Спала, – поморщившись, Корнелия отбросила платок-шаль и села в кресло. – я последнее время веду совершенно летаргический образ жизни. Говорят, львы спят двадцать часов в сутки – я этот рекорд давно побила. Раньше, по крайней мере, было чем заняться или просто убить скуку. Ну, вот… мало того, что я пренебрегаю своими обязанностями, еще требую от вас, чтобы вы меня развлекали – ужас! Я пыталась прикинуть, что можно было бы сделать с этим садом, кажется, его успели основательно запустить, но время года неподходящее… думать без ужаса не могу, что же тут будет зимой! Наверное, местные жители просто в спячку впадают, как сурки! Как там дела с этим Кукольником? Больше происшествий не было?

– Похоже, что нет, – уклончиво ответила Лилиан. – пока мы мало что сумели узнать… Вилл сказала, что надо воспользоваться возможностью и научить меня хоть как-то разумно управлять этими новыми силами, не дожидаясь крайнего случая. Конечно, я на каждом шагу совершаю ошибки и девчонки, не замолкая, меня воспитывают, но в целом мы неплохо сработались! Быть волшебницей так весело!

– Это не игра, Лили! – возмущенно воскликнула сестрица и тут же сникла. – Ты же совсем еще ребенок, как я только могла втравить тебя во все это!

По правде говоря, у девочки порой возникали смутные подозрения, что исчезновения детей прекратились из-за нее. В том смысле, что именно она теперь была непременно нужна таинственному Кукольнику, заставив забыть об остальных. То ли потому, что благодаря Стражницам ускользнула буквально из-под носа, то ли из-за этой своей «сырой», способной стать чем угодно магии – не зря же последними словами второй марионетки было, что не так следовало бы использовать эту силу? Что там говорил Оракул? Впрочем, пургу, которую он вещал, можно было легко приложить абсолютно к любым обстоятельствам жизни. Газетные гороскопы бы с такой риторикой составлять! Но никому из Стражниц, а сестре – особенно – Лилиан говорить о своих догадках не собиралась. Ее и так считают ребенком, которого следует защищать, а не полноправным членом команды, а Корнелия еще и беспокоится без дела – страшно подумать, что ей взбредет в голову от предположения, что Лили не просто может оказаться в неподходящем месте в неподходящее время, а является целью их нового врага!

Кроме того, прошла всего неделя и Лили вовсе не была уверена в своей догадке. Может, все это просто временное затишье?

– Мне четырнадцать, как и тебе, между прочим, было, когда ты стала Стражницей! – обиженно напомнила девочка.

– Угу.

– Знаешь, управлять камнями и почвой у меня пока не слишком получается, зато цветочки и растения – класс. Я, конечно, тренируюсь… знаешь, мне будет очень-очень жаль отдавать твою силу обратно. Здорово быть… особенной.

– Ничего хорошего все эти чудеса в жизнь не приносят: все только идет кувырком и потом долго не желает укладываться в нужную колею.