Чтение онлайн

— Постарайся выпить все, — подбадривает он ее.

После этого мы входим в ритм. Я прикладываю холодную салфетку к лицу Сапфи и вытираю заднюю часть ее шеи и груди. Стирлинг приносит ей воду и освежает салфетку, разговаривая с ней во время схваток. Боаз растирает ей спину, а Найт все это время рядом, удерживая ее на ногах.

Я не замечаю, как все ускоряется, схватки идут почти вплотную друг к другу и не возвращается медсестра.

— Время тужиться.

— Хочешь в бассейн, Сапфи? — спрашивает ее Стирлинг.

Она качает головой.

— Нет. Я хочу остаться здесь.

Мое сердце бешено колотится, ладони вспотели. Я вытираю холодной тканью собственное лицо, пытаясь остыть. Я не могу.

Сапфи сжимает рог Найта, и он опускает голову. Она сгибает колени. Медсестра устраивается под ней, раскинув руки, и я понимаю, что, черт возьми, происходит.

Она сказала тужиться!

Она сказала тужиться, и Сапфи присела на корточки, готовая вытолкнуть гребаного ребенка.

Стирлинг поворачивает меня и прижимает к своей груди, поглаживая по волосам.

— Дыши, Джейд.

Я сопротивляюсь.

— Я не могу дышать, если ты меня душишь.

Он продолжает.

— Дыши.

Я делаю долгий прерывистый вдох и, наконец, расслабляюсь в его объятиях.

— Я не смогу этого сделать.

Он не спорит со мной. Конечно, не спорит. Это Стирлинг. Я знаю, что веду себя нелепо. Рожаю не я.

— Хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

— Что? — я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх. — Ты с ума сошел? Я не могу сейчас уйти. Ты тоже не можешь. Она вот-вот вытолкнет ребенка!

Мы оба оборачиваемся и смотрим на Сапфи. Жаль, что я не могу сделать больше. Хотя нет. Пот намочил ее гриву, и та прилипла к лицу и шее. Ноги дрожат. Напрягаясь, она издает громкий стон.

— Хорошо, — медсестра отводит хвост в сторону. — Последний раз.

Последний! Не успеваю я опомниться, как делаю еще один шаг вперед и тоже присаживаюсь на корточки, чтобы увидеть крошечную головку, высовывающуюся из тела Сапфи.

Твою мать!

Мне кажется, меня сейчас стошнит.

Это самая странная красота, которую я когда-либо видела в своей жизни.

С последним усилием Саффи тужится, и малыш буквально выскальзывает наружу. Медсестра ловит ребенка как раз перед тем, как он покидает ее тело, и Боаз поднимает Сапфи на ноги.

Она тяжело дышит.

Я плачу, смахивая слезы, которые не перестают литься.

Маленький единорог делает глубокий вдох и кричит изо всех сил.

Затем все смеются и плачут или и то, и другое вместе. Напряжение спадает, и Боаз укладывает Сапфи на огромную груду подушек. Найт сдвигается, немедленно заключая ее в объятия. Стирлинг присоединяется к ним. Медсестра, плотно укутав ребенка, вручает крошечный, невероятно маленький сверток Сапфи. Я смутно замечаю, что у него нет рога, только крошечный бугорок.

Сапфи поднимает на меня глаза и с улыбкой манит к себе.

— Спасибо, что ты здесь. Спасибо, что осталась.

Почему-то я не чувствую себя не в своей тарелке или неловко. Наверное, так и должно быть.

Вместо этого я нахожу место в куче подушек рядом с Сапфи, потому что это кажется правильным. Глядя вниз, я удивляюсь маленькому тонкому носику и огромным глазам ее прекрасной малышки.

— Как ты ее назовешь? — спрашиваю я.

Стирлинг обнимает меня, и я прижимаюсь к нему.

— Блисс, — говорит Сапфи.

Я киваю.

— Прекрасное имя. И она тоже.

— И твоя тоже, Джейд.

Я на мгновение теряю дар речи. Не в первый раз это происходит со мной сегодня. Я должна злиться, что Стирлинг выдал мой секрет. Хотя я не совсем уверена, зачем. В конце концов, им лучше знать.

Я киваю.

— Да. Я надеюсь на это.

Я думала, что смогу сделать все сама. Я думала, что должна.

Вот почему мы стадо. Слова Сапфи, сказанные ранее, продолжают резонировать со мной. Возможно, в них нет более глубокого смысла, кроме секса. Но для меня он есть.

Здесь, в волшебной роще, со Стирлингом и его стадом, меня окружает столько любви, что я не могу отделаться от ощущения, что стадо — это именно то, что мне нужно.

Может быть, он прав. Может быть, я все-таки его связанная пара. После сегодняшнего я почти уверена, что он мой.

Джейд

Я не знаю, чего ожидала, когда представляла, каково это — родить настоящего человека из ваджайджи. Что бы я ни представляла — все было неверно. Сапфи такая красивая. Я не могу перестать смотреть, как она держит Блисс. Кажется, что она просто знает, что делает.

Как, черт возьми, я должна это сделать?

— Ты будешь великолепна, — шепчет Стирлинг мне на ухо.

Я качаю головой, разрываясь между раздражением из-за того, что он так хорошо меня понимает, и благодарностью за то, что он всегда знает, что сказать.

Сапфи оглядывается.

— Хочешь подержать ее?

Я уставилась на Сапфи. Я?

Я уже собираюсь ответить, но раздается звонок, и я взрываюсь. Вырываюсь из объятий Стирлинга и подношу телефон к уху.

— Послушай, что бы ты ни продавал, кто бы ты ни был, мне это неинтересно…

— Миссис Хауэлл?

У меня возникает внезапное желание сплюнуть горечь во рту.

— Это больше не мое имя.

Я пытаюсь отойти от толпы. Я не хочу, чтобы они видели. Или слышали. Я откладывала эту проблему, но у меня на телефоне двадцать пропущенных звонков. В конце концов, мне придется вернуться домой. У меня плохое предчувствие, что там меня будет ждать неприятный сюрприз. В очередной раз я использовала Стирлинга, чтобы избежать собственного дерьма.

Рука Стирлинга на моем плече вызывает желание повернуться и раствориться в нем. Вместо этого я отталкиваю его и тут же жалею об этом, потому что в груди у меня так сжимается, что я едва могу говорить.

— Нам нужно поговорить о пятнадцати тысячах долларов, которые вы должны Гринвуд Файнанс, мэм, — говорит голос на другом конце телефона. — Когда вам было бы удобно?

— Простите, что?

— Пятнадцать тысяч долларов, мэм. Гринвуд Файнанс. Ну, пятнадцать тысяч семьсот шестьдесят три, если быть точным.

Я ругаюсь про себя. Никогда не слышала о Гринвуд Файнэнс. От звонков одного коллекторского агентства я, конечно, пряталась. И еще есть долг перед банком. Все это изначально не было моим — просто последний «подарочек» от бывшего после развода.