Чтение онлайн

Мы решили, что газет будет выпущено четыре штуки. Каждая из них будет посвящена своей теме. На первой странице будет стоять мой авторский материал (к тому времени на «Фонтанке» накопилось достаточно хороших текстов), хорошая картинка. Текст на главную тему пойдет на вторую полосу. Там же мы планировали поставить отчет перед жителями о проделанной работе в округе (по результатам дворовых встреч, общения с общественными организациями, работы общественной приемной). Третья полоса посвящалась новостям из культурной жизни Острова, нашей уличной работе, а четвертая содержала развлекательный блок.

Когда пришли первые материалы, я понял, что в пункт «контроль» надо добавить времени. Тексты шли кривые и безграмотные. И хоть меня клятвенно уверяли, что все ошибки будет править специально нанятый человек (его работа стояла в смете), ни человека, ни откорректированных текстов я не видел. Опять пришлось создавать длинную цепочку, когда материалы переписывались не сотрудниками медиагруппы, а моими старыми знакомыми и ими же вносились грамматические, орфографические и стилистические правки. Это был поток халявы с большой буквы, где мелочи и недоработки превращали дорогостоящий продукт в туфту – если бы не мое вмешательство в процесс, который порядком начал надоедать.

Ко второму выпуску стало понятно, что две полосы дублируют материалы из штабов других кандидатов, а сама газета полностью совпадает (по шрифтам, верстке и набору текстов) с региональными предвыборными СМИ. То есть одна и та же газета повторялась в 5–6 вариантах в соответствии с пухлым портфелем клиентов медиагруппы. Это был отличный маркетинг, но дерьмовая работа на достижение нужного мне результата. Мы спасались оригинальными текстами в начале и интересными проектами внутри – это был сизифов труд: переделывать чужие тексты почти полностью и еще платить за это деньги. (Все газеты можно посмотреть в конце главы.)

История с выпуском газеты практически полностью повторилась при подготовке номера журнала «THE Chief». Идею с публикацией в журнале и фотографией на обложке выдвинули медийщики. Как обычно, возможность получить фото на обложке журнала и развернутое интервью внутри было подано как очередной «пацанский подгон», а на деле спецпредложение цены было обусловлено лишь сложившимися внутренними обстоятельствами (кто-то отказался от зарезервированного места). Идея мне понравилась, но в голове нарастал когнитивный диссонанс. С одной стороны, мне страшно хотелось попасть на обложку глянцевого журнала (а кому не хочется???), с другой – я сомневался в эффективности предстоящих больших затрат.

В итоге опытные люди подыграли моему тщеславию, предоставив следующую аргументацию: якобы вся наша кампания была сфокусирована на людях среднего и невысокого достатка. Успешные и самодостаточные люди, живущие в собственном мире, остались не охваченными. Даже физически к ним сложно было добраться. Их типичная среда обитания «дом – машина – салон – спортклуб – дача» не предусматривала встреч со случайными и ненужными людьми. И журнал был как бы дорогой к их закрытым сердцам и душам. Так мы решили, что тираж будет распространяться по элитным домам, салонам, клубам и ресторанам. Обложка должна была привлечь внимание, а адаптированный под публику материал – вызвать уважение и признание «своего человека».

Дальше начался ад. Никто не понимал, о чем говорить с такими людьми и чем история Валерия Федотова может быть им интересна. Штаб состоял из «пролетариев», и во время подготовки текста это проявилось по полной программе. Люди с разных планет должны были придумывать, как друг другу понравиться – при начальном отсутствии интереса по умолчанию. Дело дополняли убогие фотографии, на которых я выглядел «зализанным пиджаком» – притом что медийщики, которые на этот раз отвечали еще и за фотографа, уверяли, что это лучшее фото в моей жизни. Уровень счета должен был подтверждать, что я участвовал в фотосессии лучшего специалиста всех времен и народов. Ситуацию спасли мои старые снимки, сделанные Сергеем Богомяко – классным мастером и отличным человеком, а интервью написали друзья.

Я помню момент, когда несколько тысяч номеров привезли к нам в штаб. Разглядывали эту диковинку с блестящей обложкой всем хором. Каждый пытался урвать себе номер на память, я закинул несколько коробок в машину и до сих пор периодически их раздаю своим партнерам и коллегам. Особенно сильно это действует на иностранных партнеров. Журнал, «Единая Россия», Путин – гремучая смесь, открывающая дорогу к сердцам самых скупых банкиров и производителей. Я фотографируюсь с ними в дорогом костюме со значком с медведем, кто-нибудь держит в руках журнал со мной на обложке.

Про открытые души и сердца жителей элитных домов с «Васьки» мне до сих пор неизвестно. Вы, случайно, не встречали людей, которые бы держали журнал с моим фото в руках? Вот и я тоже. Dum spiro spero.

Глава 20 День голосования

Чем ближе был день голосования, тем меньше мне хотелось, чтобы он наступил. Формально про него все было известно заранее: в восемь утра открываются 35 избирательных участков моего округа. Я передвигаюсь по заранее выработанному маршруту, который включает двойной обход каждого избирательного участка. Я появляюсь на точках, как ясно солнышко, жизнерадостно приветствую всех работников, морально поддерживаю своих наблюдателей и «своих» членов избирательных комиссий. В восемь часов вечера участки закрываются. Примерно с девяти вечера начинают поступать первые данные о результатах голосования. К полуночи все становится окончательно ясно. Это был план.

Накануне сотрудники штаба установили за мной слежку: считалось, что в любой момент «я могу пойти вразнос». Ко мне приставили шофера и жестко велели не ходить по улицам одному. За день до выборов ко мне вернулись отличный аппетит и сон. Я не переживал, с трудом заставлял себя думать о «завтра», шутил и заигрывал с дамами. Радость накапливалась постепенно – результаты последних социологических замеров показывали, что меня знают в округе и приличное количество приличных людей готовы отдать за меня свои голоса. Я уже чувствовал себя победителем и даже позволял себе несколько сверху смотреть на ситуацию с партией – «им»-то нужно было шевелиться и шуршать. А мне – нет. Все, что могло произойти, уже произошло. Мы честно отпахали округ. Сценарий дня голосования был проработан давно, я не вдавался в детали, веря, что каждый сыграет свою роль максимально профессионально.

Конечно, реальность сильно отличалась от той, в которую заставлял верить мой перестраховавшийся мозг. Все было плохо. К началу декабря я сильно вылез за первоначальный бюджет.

За три дня до выборов исчез мой начальник штаба, его работу по факту выполняли один полный и один наполовину пустой «чайники»: «полевик» Сергей и Света, посредник между штабом и медиагруппой.

Исчезновение главного вдохновителя полевых фокусов заставило людей собраться: в дни «обратного отсчета» штаб преобразился, телефоны работали не умолкая, народ работал, не останавливаясь, с просветленными лицами и паром из ушей. В редкие минуты пребывания в штабе мне даже не с кем было поболтать в коридоре. В итоге оставалось в миллионный раз разглядывать графики, записки, нераспространенные агитки и чужие фотографии.

С последними была отдельная история. На самом видном месте в штабе еще летом мы поставили стенд, куда решили прилеплять рекламные фото наших основных конкурентов, их буклеты, листовки и прочую АПМ-шнягу. Мы должны были помнить, что политический враг не дремлет, но это не повод проигрывать. К концу кампании весь стенд был заклеен АПМ, произведенными СР-ами, материалы остальных сводились к жалким буклетам, сильно напоминающим стандартные разработки штатных партийных креативщиков. Непарламентская оппозиция брала непечатным словом, в том смысле что устным. Пущенные камни протеста давали отличные круги по воде, и в данном случае на качество полиграфии можно было положить жирный болт. Что все и сделали, лишний раз подтвердив сомнения в эффективности использования печатных АПМ как класса.