Чтение онлайн

В 1986 году «Ай–пи–эс» и «Бектел» одновременно, но независимо друг от друга начали строительство электростанций, использовавших новейшую, по последнему слову науки технологию сжигания отработанной угольной породы без образования кислотных дождей. К концу десятилетия эти две электростанции революционизировали отрасль и внесли значительный вклад в принятие федеральных законов об охране окружающей среды, доказав раз и навсегда, что многие так называемые отходы могут быть преобразованы в электроэнергию и что уголь можно сжигать без образования веществ, вызывающих кислотные дожди, таким образом опровергнув традиционные уверения электроэнергетических компаний в обратном. Наша электростанция также доказала, что неопробованные современные технологии могут финансироваться небольшой независимой компанией, через Уолл–стрит и другими традиционными методами [59] . Дополнительным преимуществом было то, что наша станция передавала так называемую сбросную теплоту для обогрева трех с половиной акров гидропонных теплиц, а не в охладительные бассейны и башни.

Должность президента «Ай–пи–эс» давала мне возможность получить представление об энергетической промышленности изнутри. Я имел дело с самыми влиятельными людьми в этой области: юристами, лоббистами, банкирами и руководителями крупнейших фирм. Кроме того, на моей стороне было еще одно преимущество. Мой тесть проработал в «Бектел» более тридцати лет, достиг должности главного архитектора, а теперь руководил строительством города в Саудовской Аравии — прямое следствие моей работы в начале 1970–х, во время операции по отмыванию денег Саудовской Аравии. Уинифред выросла в Сан–Франциско, где расположен головной офис фирмы, и тоже была членом «корпоративной семьи»: после окончания отделения Калифорнийского университета в Беркли она работала в «Бектел».

Энергетика претерпевала значительную реструктуризацию. Крупные инженерные фирмы стремились вытеснить энергетические компании, которые до сих пор пользовались преимуществами местных монополистов, — или хотя бы стать конкурентами энергетиков. Свертывание государственного участия и регулирования стало лозунгом момента; правила стремительно менялись. Для амбициозных людей появилось множество возможностей воспользоваться преимуществами ситуации, которая ставила в тупик суды и конгресс. Воротилы бизнеса назвали происходящее «освоением Дикого Запада эры энергетики».

Одной из жертв этого процесса стала МЕЙН. Как и предсказывал Бруно, Мак Холл потерял связь с реальностью, и никто не осмеливался указать ему на это. Полу Придди так и не удалось установить контроль над фирмой, и руководство МЕЙН не только не воспользовалось кардинальными переменами в промышленности, но и допустило несколько роковых ошибок. Всего через несколько лет после того, как Бруно добился рекордных прибылей, МЕЙН оказалась в исключительно тяжелой финансовой ситуации. Партнеры решили продать МЕЙН одной из крупнейших инженерно–строительных компаний, которая сумела сориентироваться в ситуации.

В 1980 году я получил почти по тридцать долларов за акцию; четыре года спустя другим партнерам пришлось довольствоваться меньше чем половиной этой суммы. Так сто лет гордого существования фирмы закончились унижением. Мне грустно было наблюдать закат фирмы, но это доказало, что я поступил правильно, уйдя тогда, когда ушел. Фирма еще некоторое время просуществовала под своим именем, но затем и имя поменяли. Некогда столь весомое во всем мире название ушло в забвение. МЕЙН — это пример компании, которая не смогла выжить в атмосфере перемен в индустрии. Полной противоположностью ей оказалась компания «Энрон», за взлетом которой мы, знающие эту отрасль изнутри, следили как зачарованные. Одна из наиболее быстро растущих фирм в отрасли, она, возникнув, как казалось, ниоткуда, немедленно начала проворачивать гигантские сделки. Обычно любому заседанию предшествуют несколько минут общих разговоров, пока участники рассаживаются, наливают кофе, раскладывают бумаги. Тогда все разговоры крутились вокруг «Энрон». Непосвященные не могли понять, как удается «Энрон» творить подобные чудеса. Посвященные же только улыбались и молчали. Иногда, в ответ на настойчивые расспросы, они говорили о новых методах в управлении, о «творческом подходе к финансированию», о том, что компания берет на работу людей, знающих, как пройти коридорами власти во всех столицах мира.

Мне все это очень напоминало новый вариант старой технологии ЭУ. Глобальная империя наступала победным маршем. Те из нас, кто интересовался нефтяной промышленностью и международными событиями, частенько обсуждали и другую тему: сына вице–президента, Джорджа У.Буша. Его первая энергетическая компания, «Арбусто» (в переводе с испанского — «куст»), оказалась несостоятельной и в 1984 году спаслась слиянием со «Спектрум–7». Затем сам «Спектрум–7» оказался на грани банкротства и в 1986 году был куплен «Харкен энерджи корпорейшн», в которой Дж. У. Буш остался членом правления и консультантом с зарплатой сто двадцать тысяч долларов в год [60] .

Мы все считали, что решающим фактором в таком назначении было вице–президентство его отца, поскольку послужной список Буша–младшего в нефтяной сфере никак не оправдывал подобного выбора. И конечно, было совсем неслучайным, что «Харкен» использовала ситуацию и вышла на международный рынок впервые за всю историю своего существования, начав активные поиски возможностей для нефтяных инвестиций на Ближнем Востоке. Журнал «Вэнити фейр» писал: «Как только Буш занял место в правлении, с «Харкен» стали происходить чудесные вещи: новые инвестиции, неожиданные источники финансирования, удачно полученные права на бурение» [61] .

В 1989 году «Амоко» вела переговоры с правительством Бахрейна о получении прав на офшорное бурение. В это время вице–президент Буш был избран президентом. Вскоре после этого Майкл Амин, консультант Госдепартамента, в обязанности которого входило проинструктировать вновь назначенного посла США в Бахрейне, Чарльза Хостлера, организовал серию встреч правительства Бахрейна и «Харкен энерджи». Неожиданно «Амоко» поменяли на «Харкен». И хотя «Харкен» раньше занималась бурением только на юго–востоке США и никогда не производила офшорного бурения, она получала эксклюзивные права на офшорное бурение в Бахрейне — случай беспрецедентный в арабском мире. В течение следующих недель цены на акции «Харкен энерджи» повысились больше чем на двадцать процентов — с четырех с половиной долларов до пяти с половиной за акцию [62] .

Даже бывалые работники отрасли были шокированы произошедшим в Бахрейне. «Надеюсь, Дж.У. не задумал ничего такого, за что придется расплачиваться его отцу, — сказал мой друг–юрист, работавший в энергетике, ярый сторонник республиканцев. Мы наслаждались коктейлем в баре на углу Уолл–стрит, на самом верху здания Всемирного торгового центра. Он был в смятении. — Неужели это действительно стоит того, — продолжал он, печально покачав головой. — Стоит ли рисковать должностью президента ради карьеры сына?»

Я был меньше удивлен, чем мои знакомые: у меня был свой угол зрения. Я работал на правительства Кувейта, Саудовской Аравии, Египта и Ирана, я был знаком с современной политикой на Ближнем Востоке, и я знал, что Буш, как и руководство «Энрон», был частью того, что создал я сам и мои коллеги ЭУ; все они были феодалами и плантаторами [63] .

В тот период моей жизни я пришел к пониманию, что мы вступили в новую эру экономики. То, чему положил начало Роберт Макнамара — человек, служивший мне примером, — в свою бытность секретарем по вопросам обороны и президентом Всемирного банка, обострилось свыше моих самых мрачных опасений. Подход Макнамары к экономике, основанный на кейнсианском учении, его пропаганда агрессивного руководства стала широко распространяться. Понятие ЭУ было расширено и стало включать все типы руководителей в самых разнообразных сферах. Возможно, их не всегда отбирало и проверяло АНБ, но они выполняли сходные функции.

Теперь единственное различие заключалось в том, что у корпоративных руководителей — ЭУ не всегда была необходимость использовать средства международного банковского сообщества. В то время как старая, то есть моя ветка продолжала разрастаться, молодая поросль на ней становилась все более ядовитой. Молодые мужчины и женщины, выросшие из среднего руководящего звена в 1980–х годах в твердой уверенности, что цель оправдывает средства. Глобальная империя представляла собой просто путь к повышению прибылей.