Чтение онлайн

Которому тебе нравится?

Всем «мне». Нергал — это процесс. Panta rei — все течет. Это же касается музыки, которую я пишу. С Behemoth я тоже сбегаю от схем.

Это не очень заметный побег.

Все относительно. Конечно, мы не настолько радикальны, как, например, Ulver. Мы не лавируем, как они, между примитивным блэк-металом, акустическим фолком и современной электроникой. Они известны, я восхищен их отношением к музыке, но мы называемся Behemoth, а не Ulver. Но мы и не AC/DC, которые так воспитали своих фанов, что каждое отступление от стиля считается святотатством. Мы наших фанатов воспитываем по-другому. В нашей музыке есть неизменные вещи. Есть в ней всегда одинаковая доза экстрима, есть также, я надеюсь, качество. Неизменной остается наша искренность. Остальное находится в движении. Мне нравится это сочетание и тот факт, что мы можем как прекрасно играть сложные вещи, так и восхищать простотой.

Но вы не выходите за границы метала.

Потому что мы любим его! Наверное, это моя самая сильная музыкальная любовь, и я хочу ее сохранить. Это наш мир. Но поверь мне: если придет момент, когда я перестану это чувствовать, я уйду с этой сцены и начну играть что-то другое. Behemoth никогда не будут притворяться.

А что будет с другими? Инферно, барабанящий в альтернативном проекте…

Ты бы удивился! Именно Збигнев изменил мое мнение, например, о Janes Addiction, которых я раньше не переваривал. Барабанщик-имбецил — это стереотип, появившийся в музыкальной среде. У Инферно слух, какой редко у кого бывает. Он играет на гитаре лучше, чем я на барабанах, да и в клавишных даст сто очков вперед. Со стороны может казаться радикальным металлистом, но я знаю его и знаю, что чувства бегут в разных направлениях. Ему нравятся Killing Joke и другие проекты новой волны…

Наверное, это сейчас в моде.

Я не так много знаю о моде.

A Behemoth сейчас в моде?

Я надеюсь.

Есть разные артисты, в том числе те, кто посчитал бы это оскорблением.

Некоторые хотят плыть по течению, некоторые — бороться с ним, а меня это не волнует. По крайней мере, когда я нахожусь в согласии с собой. Остальное менее важно. В конце концов, речь не идет об одной только музыке. У меня такое впечатление, что мы стали модны из-за наших взглядов.

А ты можешь быть «фанатом взглядов»?

Morbid Angel, одна из моих любимых групп, записала последний альбом, на котором объединились дэт-метал, андеграундное техно и индастриал. Оглядываясь назад, я могу назвать это не вполне удавшимся экспериментом. В контексте всего их творчества я бы даже назвал этот их альбом слабым. Но я фанат, преклоняюсь перед их бескомпромиссностью. Парни хотели сломать систему. Не вышло? Жаль. Но они показали свои стальные яйца.

Behemoth — это коммерческий проект?

Как-то я обедал в компании коллег из Anthrax, музыкантов Оззи Осборна и ребят из ню-метал группы Ektomorf. Мы разговаривали о коммерции. Я сказал, что меня эта тема не касается, потому что Behemoth — это группа из андеграунда. Парни из Ektomorf чуть не подавились. Один посмотрел на меня как на сумасшедшего и сказал: «Вы — андеграунд?! Ты не представляешь, о чем говоришь; посмотри ваши клипы!» Я ответил, что это неважно: ни то, сколько денег уйдет на съемку клипа, ни то, что в Интернете его посмотрят несколько миллионов человек. Это говорит скорее об узнаваемости или популярности. Можно быть популярным, но быть далеким от мейнтсрима. Андеграунд — это прежде всего послание, которое несет музыка, а наше послание экстремально. Данциг в начале девяностых был популярным, но радикальным. Он собирал стадионы, но это не имело никакого значения, он не покорился популярности. Другой пример — Laibach, также одна из моих любимых групп. Они все время экстремальны, провоцируют слушателей, но вот уже на протяжении тридцати лет не выходят из мейнстрима.

Laibach смеются над поп-культурой.

Это часть их концепции. Я согласен, но мы называемся Behemoth, а не Laibach. У нас другая концепция.

Более коммерческая?

Если уж Behemoth играет музыку для масс, то как описать музыку Red Hot Chilli Peppers или Ленни Кравица.

Может, в вашем случае речь идет о металлическом мейнстриме?

Я был на концерте Rammstein. На танцполе десять тысяч человек. На наш концерт придет тысяча. С ними в тур едут триста разных работников, с нами — три. Каждый вечер они вместе с дымом выбрасывают на ветер тридцать тысяч евро, наша пиротехника не стоит даже трех тысяч злотых… Я думаю, что Rammstein — это тот самый металлический мейнстрим. Даже моей маме они понравились бы. Во всяком случае она себе под нос напевала Reise, Reise, когда я включал эту песню в машине.

A Slayer?

Наверное, нет.

Каждый ребенок их знает.

Все знают, кто такой Дьявол, но разве это значит, что он фигура мейнстрима? Дьявол из андеграунда. А из мейнстрима Бог.

А телешоу, как The Voice of Poland [35] , это коммерция или андеграунд?

Это приключение.

Удачное или неудачное?

Удачное.

Что заставило тебя согласиться на участие в этом проекте?

Две вещи. Веселье и чек. Много месяцев я боролся с болезнью. Концертов не было, я ничего не заработал. Сбережения начали таять. Здоровый или нет, я должен был платить налоги, да и лечение стоило недешево. Конечно, часть расходов покрыл Национальный фонд здоровья [36] . Но не все. Я лег в больницу богатым человеком, а выписался должником. Концерты были назначены только на осень. Так что сам Дьявол подтолкнул меня к этому шоу.

Или все-таки деньги?

Может быть, они стали решающим фактором, но не единственным.

Ты много заработал?

Этого было достаточно, чтобы спокойно думать об осенних концертах

Сколько нулей?

Шесть злотых и шестьдесят шесть копеек. Плюс то, что перед ними. Я говорю о каждом взносе.

Ты не сомневался?

Я слишком долго был наедине с собой.

Как вообще появилась перед тобой эта дверь?

Мне позвонила девушка с канала Rochstar и пригласила на собеседование. Я как раз валялся у друга в Кракове и страдал из-за своего возвращения на сцену.

Ты говоришь о выступлении вместе с Fields of the Nephilim?

Да, это удивительная история. Когда-то, в девяностых годах, я сосредоточился в основном на экстремальной музыке. Но было немного неметаллических артистов, которые завладели моим сердцем, как, например, Dead Can Dance, Диаманда Галас и, собственно, Fields of the Nephilim. Я познакомился с их музыкой еще подростком. Они очень сильно повлияли на формирование моего вкуса.