Чтение онлайн

Через несколько лет, в середине девяностых у Гриши на рамсе с грузинским Вором произошел следующий диалог:

– Это здесь на воле вы на равных, – Вор кивнул в сторону своего товарища-крадуна, а в камере Люди всегда отдадут ему предпочтение.

– Уважаемый, – с усмешкой ответил Уральский Вору. – У меня квартирных краж больше, чем волос на голове. Причем таких, о которых газеты писали и в телевизоре говорили. Все судимости у меня за хаты. Только зачем мне сейчас куда-то лезть, усираться, если коммерсанты сами принесут все, что мне надо?

Старым каторжанам всегда есть, что вспомнить. Трактир «Бутырка», 2014 год. Автор с Бублем

Перед освобождением, под влиянием прочитанных в газетах криминальных сводок, у Гриши сложилось мнение, что в Москве уже все поделено и за куском хлеба с маслом надо ехать в провинцию. Оренбурга ему с лихвой хватило, да и знали столичного крадуна уральские менты, как облупленного. Выбор преступника пал на Калининград, бывший немецкий Кенигсберг, столицу Восточной Пруссии. Город во всех отношениях сладкий. Крупнейший морской порт, значит морячки с валютой и товарами на продажу. Балтийское море и его курортная жемчужина Светлогорск, бывший Раушен. Можно было совместить приятное с полезным.

Кое-как Уральский сколотил гоп-компанию. Вместе с ним на покорение балтийского края отправились Бубль, подельник по первому сроку Ваня, его приятель, старый уголовник Лысый, громила с района по кличке Миша Маленький и, естественно, Гриша взял обкатать в деле Макса Дилектора. Кенты-лагерники собирались «ломать» [56] . Ваня с Лысым трудится по «слесарной части». Миша с Максом на подхвате. Макс, дебил, отстал от поезда в Вильнюсе, когда побежал за пирожками. Дождались его на вокзале в Кенигсберге. Тогда он и получил от балагура-рецидивиста Лысого погоняло Дилектор.

Сняли две квартиры рядышком, по три человека в каждой. И там Уральский впервые увидел, что такое алкоголизм. Кроме Бубля, он подселил к себе Мишу Маленького, чтобы поближе познакомиться. Думал, перспективный малый. Огромный рост, сумрачный лик. И вот в первую же ночь Гриша услышал непонятное булканье. Зажег свет. Этот жалкий тип, внешне такой грозный, хлебал из горла под одеялом какую-то дрянь на спирту. Оказался хроническим алкоголиком. В двадцать пять лет! Каторжанин умел быть жестким и тут же отправил колдыря [57] восвояси. У Лысого с Ваней и Максом не заладилось по части хат, через два-три дня они тоже уехали.

Гриша с Бублем остались вдвоем. У них-то как раз все было ровно. Калининградский городской рынок 1991 года был абсолютно не пуганным. Шестилетняя отсидка никак не сказалась на ловкости рук опытного мошенника. Работалось в охотку. Прибарахлились каторжане знатно. Оделись с ног до головы. Уральский в конец обнаглел и возле комиссионки «сломал» небольшой телевизор. Получив нескольких уроков от лагерного товарища, Олег тоже попробовал «ломать», и у него получилось. После первого фарта ломщики опасались, что их будут искать и соблюдали конспирацию – переоделись. Оказалось напрасно. Ломщиков – гастролеров все равно узнали, но результат оказался ровно противоположным тому, которого кенты ожидали. К ним подошел кинутый накануне барыга: «Можно вас попросить… вон за тем прилавком мои знакомые, не трогайте их, пожалуйста».

– Да не вопрос. Полтинник пусть принесут.

Подельники-то думали, что их будет искать «крыша» этих торговцев, а барыги сами к ним за защитой потянулись. Через пару дней Бублю и Уральскому присылали копейку с десятка точек. Двоим!! В чужом городе!!! Успех вдохновил каторжан. Если получилось у черта на куличках, то не грех и в Москве попытать босяцкого счастья.

С куражей партнеры решили зависнуть в лучшем курорте Калининградской области Светлогорске. Вообще весь этот регион долгое время был закрыт для посещения туристов из-за базы Балтийского флота в городе Балтийске. В советское время побывать там можно было, только получив приглашение от местных жителей, заверенном в соответствующих органах. Постепенно жесткость запретов снижалась, и вот уже Горбатый [58] открыл область для иностранцев. В Восточную Пруссию тут же рванули немцы. Те, кому было приказано убраться отсюда в 1945 году. Они бродили по своим бывшим городам. Плакали на могилах. Заходили в старые квартиры, если они сохранились. Говорят, были случаи, когда немцы откапывали зарытые в 1945 клады. Ведь, тогда в конце войны, им дали двадцать четыре часа на сборы. И они в страхе от грядущей расправы бежали, побросав все. Грише Уральскому в худых, сгорбленных стариках мерещились недобитые под Сталинградом эсэсовцы. Особой популярностью у них пользовался Бубль. Немцы часто просились с ним сфотографироваться. Рослый, белобрысый русак в наколках, с рондолевыми зубами – видимо, именно таким фрицам представлялся Советский Солдат Победитель.

Вернувшись в Москву, партнеры стали думать, с чего начать. Олег похвастал, что его матушка, заведующая магазином на «Преображенке», общается со старым уркаганом Юрием Васильевичем К. Гриша вспомнил: год назад видел какого-то седого деда с плутоватыми глазками, когда забирал продукты у матери Бубля для поездки в лагерь. Выяснилось, что этот дед и являлся тем самым Уркой…

– Давай к нему подъедем, – загорелся Олег.

– Почему бы и нет? – согласился Гриша.

Ю.В.К. назначил Олегу встречу в ресторане «Фиалка».

Друзья приехали туда вечерком и с трудом нашли в тенистых аллеях парка Сокольники скромное деревянное строение сталинских времен. Внутри располагался общий зал с небольшой эстрадой и две вместительные веранды по бокам. В одной из веранд постоянно собирались блатные. Ю.В.К. заниматься парнями было недосуг, он познакомил их с Борей Жидом, старым карманником, человеком энергичным и общительным. Это был седой, пожилой уже человек с явно семитской внешностью в турецком свитере и слаксах.

– Для того чтобы начать двигаться в Москве, нужно общаться с достойными Людьми, – сказал старый бродяга. – Вы можете общаться с нами.

Ну, значит, так тому и быть. Уральский начал регулярно ездить в «Фиалку». С Борей Жидом он легко нашел общий язык. Возле Гриши уже крутилась шпана с района, и ему нравилось привозить их в Сокольники, чтобы они посмотрели на нэповских ворюг. Не дурак выпить и приударить за слабым полом, Боря отлично ладил с молодежью и всегда находил для них верные слова. Глыбе и Амбалу, будущим костоломам Уральского, Жид однажды проникновенно молвил:

– Будьте осторожны, ребята. Берегите себя. Если что случится, Гришке будет очень тяжело вас потерять.

Ну, красавец! И о пацанах, типа, позаботился. И дал понять, что лидер за них переживает. Изящно! Ничего не скажешь!

Уральский гордился своей дружбой с Жидом. Общение со старым уркаганом Гриша считал необходимым для воспитательной работы со своей молодежью. По два – три человека Григорий регулярно привозил бригадников в ресторан и накрывал скромную «полянку».

Как-то раз в «Фиалке» Борис в очередной раз причесал парням Уральского какие-то лагерные байки и пошел себе дальше. Авторитет почувствовал, что Дима Амбал хочет его о чем-то спросить. Каторжанин с готовностью собрался разъяснить ему непонятые из рассказа Жида моменты. Ведь арестанта хлебом не корми, а дай рассказать, что правильно, что нет…Но Амбал лишь посмотрел на пустую тарелку телячьими глазами и сказал:

– Гриш, я не наелся.

Каторжанин чуть со стула не рухнул. Что же бывало и так, не в коня, как говорится, корм. Но, в общем, Боря Жид здорово поддержал Уральского.

Ему было уже под шестьдесят, но девиц старше тридцати Гриша возле него не видел. Тем более, что свой неприглядный прикид он скоро поменял на добротные джинсы и кожаный пиджак.

В «Фиалке» собирался весь цвет старого преступного мира Москвы – Савося, Ростик, Горбатый, Курица, Жид, Шорин, Шакро Старый, Пигалица (прошляк) [59] . В укромном уголке парка решались самые серьезные вопросы. Уральский не раз видел, как к этим пожилым, неброско одетым людям, приезжали за советом накаченные верзилы и почтительно выслушивали их мнение. Довольно скоро «фиалковские» старики сменили китайский ширпотреб и простенькие куртенки на цивильные, дорогие костюмы. Раньше неизменно импозантным, похожим на дипломата, выглядел только Шакро Старый.