Чтение онлайн

Ни о каких совместных посиделках с ним не могло идти и речи. Да Уральский к ним и не стремился.

Окончательно определиться каторжанина заставила одна рабочая ситуация. На «Речном» «долгопрудненские» наехали на самый навороченный павильон. Торговцы ответили, что «крыша» у них есть, и тогда им забили «стрелку». В назначенный день и час встреча состоялась. Гриша с Бублем и Дилектором присутствовали на ней в составе «Долгопы». Подмосковных гангстеров приехало какое-то нереальное количество – несколько десятков машин, около сотни человек. А рамсить с ними вышли всего пятеро парней. Старшим у них был невысокий, светлорусый паренек с погонялом Стриж.

– По сигналу дружно выходим из машин! Разговариваем с позиции силы! – инструктировал бригадников Сергей Богута, смуглый, худощавый парень, в котором Гриша никогда бы не угадал бывшего борца.

Уральский встретил Стрижа и его людей. Когда они приблизились к головной машине, вся сотня приехавших на Речной бандитов одновременно «нарисовалась» из своих тачек. Такой отрепетированный жест устрашения. Подразумевалось, что конкуренты должны были в раз выпасть в осадок. Но Стрижа количество оппонентов абсолютно не смутило. Он держался уверенно и твердо стоял на своем. Совершенно беспредельные разговоры «долгопрудненских» о территории Стрижа удивили:

– Вы о чем вообще? Какие территории?

Подмосковные бандиты несли какую-то пургу, и Григорию стало нестерпимо стыдно, что он находится на их стороне.

– Если вы меня не слышите, давайте съездим к Ворам, – предложил Стриж.

Ехать к Уркам Богута и Бакинец отказались. На том и разошлись. Ничего всей своей толпой «долгопрудненские» сделать со Стрижом не смогли, и павильон остался за ним. А каторжанин окончательно определился и понял, что дом его в Сокольниках.

Обрастая людьми, Гриша продолжал делать свое дело, одну за другой прикручивая новые точки. Долго так продолжаться не могло. «Долгопрудненские» прислали к Уральскому парламентеров – приземистого паренька Нестера и боксера супертяжа Эдика. Арестант встретился с ними на Речном, и они вместе пошли прогуляться по площади. Нестер разговаривал сурово и отрывисто: «Показывай. Где твои точки? Сколько приболтал?».

Было видно, что он получил четкий инструктаж. Но где подмосковный бандитик учился, там Григорий преподавал. Каторжанин с усмешкой, сжимая в кармане нож, отвечал делегатам «Долгопы»:

– Все что я здесь прибил, я прибил от своего имени. Оно у меня есть. Вы кто такие есть, чтобы я вам что-то присылал? Ворам я еще могу уделить внимание. А вы такие же, как я.

На этом разговор закончился. Долгопрудненские бандиты не знали, что ответить. Видно, дальнейших инструкций не получили. Они просто развернулись и уехали, несолоно нахлебавшись.

Потом до Уральского дошел пьяный базар долгоповской молодежи в ларьке на станции.

– Завелся какой-то рецидивист на Речном. Никак не можем его у…ть. Матерый. Повода не дает. Старшие говорят: «Как только его завалим – все его точки нам перейдут»…

Так бы, наверное, и случилось. Но человек предполагает, а бог располагает. Лидеров «Долгопы» – Богуту и Бакинца – расстреляли на «стрелке» в автосервисе красноярские бандиты Мороз и Скачок. Дерзкий Богута буквально на дух не переносил присутствие «красноярских» в городе и конфликтовал с ними по любому поводу. В тот трагический день нужно было просто заехать и забрать десятку «грина» за участок земли. Всего делов-то! Но парней ждала засада. На них обрушился шквал огня. Вместе с лидерами были убиты Миша Туча, Леха и ротвейлер Богуты. Как засаду не учуял Саша Бакинец – одним Богам известно. Он получил свое погоняло, потому что окончил Высшее военное училище в Баку. Капитан – разведчик, прошедший Афган и награжденный Орденом Красной Звезды не должен был так нелепо погибнуть. Два с половиной десятилетия спустя сосед Уральского серьезный человек Гарик Котик с восхищением вспоминал порядочность и человечность Александра, занимавшего, кстати сказать, непримиримую позицию по отношению к этнической преступности. Каторжанину не довелось узнать Бакинца близко. Возможно, с ним Гриша нашел бы общий язык, ну а с Зиминым не случилось.

Двадцать пять лет спустя, разлагаясь на шезлонге где-нибудь на пляжах Коста Брава, старый гангстер отчетливо понимал, что мог погибнуть сотни раз и выжил он чудом. Но тогда, в девяностых Гриша не боялся смерти. Терять ему было нечего. Мышиная возня не привлекала. Пан или пропал. Уральский всегда успокаивал себя тем, что если его застрелят, то быстро и не больно.

Однажды на «Речном» зарезали ларечника. Менты уже знали Гришино пристрастие к ножичку, поэтому попытались повесить «жмура» [74] на него. Рецидивист только смеялся в ответ: «Кого вы лечите? Терапевта лечите». Для разговора «по душам» пригласили его старого знакомого, можно сказать «крестного», Чумака. Был разыгран дешевенький спектакль из серии «дайте поговорить с ним один на один». Но Уральский никогда не был склонен к мелодраматическим эффектам. А главное – он никого не убивал. Поэтому встреча их через столько лет после первого ареста была короткой и безрадостной для обоих.

Матерому оперу было не удобно перед молодыми мусорятами, что он не смог расколоть каторжанина, как четырнадцать лет назад. А Григорию не доставляли никакой радости воспоминания о своей наивности и неопытности в далеком 1979 году. Рецидивиста выпустили через трое суток, и он никогда больше не встречал старую ищейку [75] .

В 1991 году произошли два форс-мажора, благодаря которым, весь процесс сдвинулся с мертвой точки…

Одним из организаторов подпольной торговли водкой в районе был Володя Мосол. Длинный, мрачный мужчина с глубоко посаженными глазами. Они как-то познакомились с Уральским, и районный бутлегер рецидивиста стал привечать. Гриша брал у него видеокассеты. Чутье торговца позволило этому человеку угадать недюжинный потенциал арестанта. Мосол оказался патриотом улицы Дыбенко. Его возмущало, что коммерсантам, славящегося своими хулиганскими традициями, района приходилось платить чужакам. Владимир исподволь готовил почву для появления Уральского в роли «спасителя отечества». Вскоре он познакомил каторжанина с первыми бизнесменами.

Конец ознакомительного фрагмента.