Чтение онлайн

— Вот здесь, видите, проблема с калибровкой, — продолжал он как ни в чём не бывало. — Мы думали, может, у вас есть старые гравитационные датчики? Ну, списанные, которые уже не используются? Мы бы их восстановили.

Инженер хмыкнул.

— Есть пара штук. Валяются в подсобке, сломаны. Думаешь, сможете восстановить?

— Попробую. У меня друг механик, он в этом шарит.

— Литвинов, что ли? Мишка?

— Он самый. Ему только дай что-нибудь поковырять — любую технику на запчасти разберёт и соберёт обратно.

Инженер усмехнулся, потянулся к кружке и сделал глоток.

— Ладно. Зайди завтра, я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо! — Санёк просиял. — Я тогда завтра с утра забегу. Прям с самого, перед уроками.

Он выскочил из кабинета, прикрыл за собой дверь и быстрым шагом направился прочь. Только завернув за угол, он выдохнул и прислонился к стене.

— Готово, — прошептал он. — Он даже выпил.

— Молодец, — ответил я. — Даш, следи за ним.

— Принято, — отозвалась Дашка. — Я на камерах. Жду, когда заснёт.

Потянулись минуты. Самые долгие за всё время в изоляторе. Я сидел на кровати и смотрел на дверь, которая всё никак не делала открываться. Похоже, Семён Николаевич специально решил меня потомить.

— Он зевает, — доложила Дашка. — Трёт глаза… Откинулся в кресле… Кажется, засыпает.

Я ждал.

— Всё. — Голос Дашки прозвучал твёрдо. — Он спит. Минут десять уже не двигается. Кость, пора! Что там у тебя?

— Хрен знает, — раздражённо бросил я.

И в этот момент дверь изолятора с тихим шипением отошла в сторону.

Я встал и шагнул через порог. В коридоре, как по расписанию, стоял Семён Николаевич. Руки скрещены на груди, на лице — смесь торжества и строгости. Как я и думал, он специально придержал мой выход, чтобы показать, кто здесь главный.

— Ну что, Горячев, осознал?

— Осознал, — буркнул я, направив взгляд в пол.

— Будешь ещё хамить старшим?

— Нет. Я понял свою ошибку и впредь такого не повторится.

Воспитатель хмыкнул, явно довольный собой. Видимо, моё смирение стало лучшей наградой за его испорченные нервы. Он ещё раз оглядел меня, кивнул и махнул рукой:

— Ладно. Иди. Но запомни: ещё одна выходка — и так легко ты уже не отделаешься.

— Я запомнил.

Он отвернулся и зашагал прочь. Я выждал пару секунд и двинулся в противоположную сторону, к техническому крылу.

— Даш, я в деле, — сообщил по mesh-сети я, — Сёма меня специально мариновал.

— Поняла. Объект спит, камеры чисты — работай.

Я не ответил, потому как уже работал. Впереди знакомый коридор, по которому мысленно я уже проходил сотни раз. Вот дверь с табличкой… Я взялся за ручку, повернул, шагнул внутрь, и…

Инженер сидел в кресле.

Вот только он не спал. Он смотрел прямо на меня. В его правой руке, тускло блеснул ствол пистолета, направленный мне в живот, а на лице та самая, спокойная, почти дружелюбная улыбка.

— Ну здравствуй, Горячев, — произнёс он, — Ты серьёзно? Думал, меня переиграешь? Пацан! Да я в этом деле уже больше пятнадцати лет. Я такие схемы проворачивал ещё до того, как ты ходить научился. Ха-ха-ха. Что там у тебя? Инсулин? Неплохо, неплохо. Сам придумал или кто подсказал?

Я молчал и сверлил его взглядом. Однако паники не было, напротив, весь мандраж моментально испарился, а мозг уже раскладывал на составляющие ситуацию, в которой я оказался.

Я был спокоен и собран. Даже ствол, направленный мне в живот, не выбил меня из равновесия. Удивление, которое я испытал в первую секунду, схлынуло так же быстро, как и появилось, уступая место холодному расчёту. Я смотрел на инженера, на его наглую ухмылку, на пистолет и считал:

'Шаг вправо — классический уход с линии огня. Ближняя дистанция, два метра. Он сидит в кресле, ствол смотрит мне в живот. Я дёргаюсь, он стреляет. Пуля входит в бок, это в лучшем случае. В худшем он доворачивает кисть, вторая пробивает диафрагму. Болевой шок скручивает меня пополам, я теряю скорость, а он, уже спокойно прицеливаясь, контролирует голову. С такого расстояния не промахиваются. Я — труп.

Шаг влево. Та же дистанция, тот же рефлекс. Первая пуля — в плечо. Это лучше, чем в живот, я остаюсь на ногах. Но инерция разворачивает корпус. Вторая входит в бок. Я ещё жив, ещё двигаюсь, но правая рука уже не работает. Он продолжает жать на спуск. Выстрел, выстрел: третья пуля бьёт в шею, четвёртая — в голову. Я падаю лицом вперёд, даже не добежав до него. Труп

Нужно сокращать дистанцию. С этого расстояния мне его не достать. Каким бы быстрым я ни был, пуля определённо быстрее'.

— И что, вы серьёзно собираетесь стрелять в ребёнка прямо в своём кабинете? — спросил я, продолжая просчитывать варианты.

Медленно, чтобы раньше времени не спровоцировать огонь, я двинулся вперёд всего на полшага, но ствол в руке инженера дёрнулся, а на лице отразилось напряжение.

'Бросок вперёд. Самый очевидный, самый самоубийственный. Сократить дистанцию, броситься на ствол. Он стреляет трижды. Оружие стандартное, самозарядное, с такого расстояния три пули уходят за полторы секунды. Первая в грудь, вторая в шею, третья в голову. Диагональ снизу вверх. Ему даже не нужно целиться, он просто жмёт на спуск, и отдача сама задирает ствол. Я падаю навзничь раньше, чем успеваю коснуться его. Труп.

Удар по столу. Кружка, чертёж, голографический экран — всё это летит ему в лицо. Если он моргнёт, у меня есть полсекунды, чтобы перемахнуть стол и броситься на него. Маловато. Он стреляет вслепую, и пуля попадает в грудь или в плечо, возможно даже — в лицо. Допустим, мне везёт. Я вкладываю всю массу в бросок, сбиваю его вместе с креслом на пол. Но он стреляет ещё раз, уже в упор. Если ствол окажется у моего живота, я покойник. Если уйдёт в сторону — у меня есть шанс. Один. Шанс перехватить руку, вывернуть запястье, выбить оружие. Дальше — борьба. А в борьбе он сильнее. Масса больше, плюс он взрослый, а значит, в физической силе я тоже проигрываю. Значит, нужно ломать. Локоть, пальцы, кадык, глаза… Быстро, без колебаний. Но всё это — если он моргнёт, а если нет, пуля в голову ещё до того, как я доберусь до стола. Риск слишком велик. Вариант сдохнуть превышает восемьдесят процентов'.

— Стой где стоишь, парень. — Он покачал указательным пальцем свободной руки. — Да, ты прав, мне придётся долго объяснять, почему я стрелял в тебя в своём кабинете. Но поверь, это не самое сложное из того, что мне приходится делать. А тебе будет уже всё равно. Так что не дёргайся.

«Нырок под стол с последующей атакой в ноги. Я падаю вниз, уходя с линии огня — выстрел. Пуля уходит в молоко где-то над головой и впивается в стену позади меня. Я хватаю его за ноги, дёргаю на себя. Он теряет равновесие, опрокидывается вместе с креслом. Пистолет в его руке всё ещё опасен, но теперь ствол направлен в потолок. Я бросаюсь сверху, прижимаю его руку коленом, бью в горло. Один удар — и он не может дышать. Второй — и я вырываю пистолет. Но если он успеет выстрелить в падении, пуля может попасть мне в плечо или в голову. Шансы: пятьдесят на пятьдесят».