Чтение онлайн

— Вы тоже правы, — улыбнулся я и продемонстрировал автоматический инъектор, зажатый в моей руке. — Я выбрал инсулин. Как вы догадались?

Мне удалось сделать ещё шаг, сократив дистанцию до полутора метров. Вот теперь у меня есть реальная возможность атаковать. Я снова прокрутил возможные траектории и окончательно отбросил варианты с отклонением. Нырок под стол пока оставался оптимальным. Так я ухожу с прямой линии огня и видимости. Между нами реальное препятствие, не голограмма, и, чтобы перенаправить ствол, ему потребуется время и место для манёвра, а это драгоценные секунды. Плохо другое: мы перейдём в борьбу, а он тяжелее и сильнее. Нужен шок.

— Думаешь у тебя одного в команде гениальный хакер? — хмыкнул он. — Не спорю, она хороша, но… Рановато вы, деточки, влезли во взрослые игры. Итак, у нас с тобой незаконченное дело. — Он резко сменил тему. — Что ты решил?

Действовать. Естественно, вслух я этого не сказал, а сразу рванул в атаку, и момент выбрал не случайно. Я уже успел заметить, ещё при первой нашей встрече, что у моего противника есть одна очень интересная привычка. Любую свою речь, если она превышает два-три слова, он обязательно сопровождает жестикуляцией рук. Точно так же делает и наш Санёк, утверждая, что невербальное общение усиливает слова. Видимо, шпионов специально этому учат. Однако сейчас, в момент нашей беседы, в руке инженера находился пистолет, ствол которого качнулся в сторону от меня. Да, в данном случае я выигрывал всего десятую долю секунды, но это лучше, чем ничего.

Время будто замедлилось. Я распластался в прыжке, ныряя под стол. Ожидаемо хлопнул выстрел, и пуля ушла в молоко. Теперь, чтобы произвести следующий, инженеру придётся слегка откатиться на стуле и направить оружие себе между ног. На это требуется время, а я уже на позиции и крепко держу его за лодыжки.

Резкий рывок на себя — и противник, немного прокатившись на своём стуле, неминуемо полетел на пол. Оружие всё ещё в руке, но и я не собирался тормозить, и атаковал его шприц-ручкой, которую планировал использовать как оружие. Я дважды всадил её инженеру в бедро и едва успел увернуться от ствола, направленного мне прямо в лицо. Очередной выстрел хлопнул у самого уха, оставляя ровное отверстие в столешнице над головой. В ухе зазвенело, но я даже не обратил на это внимания, продолжая пробираться вперёд и работать ручкой.

Ещё два укола в живот и грудь. Дашка говорила, что в ручке находится пять доз, и этого хватит, чтобы гарантированно убить слона. Остался последний укол, а инсулин не спешил действовать. Впрочем, это нормально. При внутримышечном введении первые симптомы должны проявиться не раньше, чем через пять-десять минут. Так говорила Дашка.

Инженер не спешил сдаваться. Первые секунды схватки миновали, и моё преимущество, построенное на внезапности, уже закончилось. Противник подобрался и попытался сбросить меня с себя. И это бы обязательно получилось, не будь над нами стола. А так он всего-то и добился, что я ударился спиной в столешницу.

Я вцепился в его руку с пистолетом, словно клещ, но силы явно были не равны, и ствол неумолимо приближался к моей голове. Ещё немного, и по кабинету разлетятся мои мозги.

Инженер снова изловчился и дважды ударил меня в ухо. Несмотря на то, что размах был никакой, тычки вышли довольно чувствительные, и перед глазами поплыло. Зато я смог пробраться выше.

Слегка оттолкнувшись от пола, я попытался ударить его ручкой в горло. Инженер заблокировал удар предплечьем. Снова грохнул выстрел, я почувствовал, как пуля срезала прядь волос у затылка.

Это придало мне сил. Адреналин влетел в кровь. Я взревел раненым зверем и сделал очередной рывок вверх, продолжая удерживать его руку с пистолетом.

Ещё выстрел. Мимо.

Я давил всем телом, стараясь прижать его вооружённую руку к полу. Он тяжелее и сильнее, классическая борьба была заведомо проигрышной. Но я и не собирался бороться по правилам. Я использовал то, что было даровано мне природой: низкий центр тяжести, взрывную силу ног, привыкших к двукратной гравитации, и готовность идти до конца.

Инженер попытался сбросить меня, резко подавшись корпусом вбок. Я удержался, вцепившись ногами в его бедро, как в тренировочный манекен. Михалыч гонял меня в партере с противниками вдвое тяжелее, и я знал, что делать. Не пытаться пересилить, а использовать инерцию.

Когда он рванулся влево, я не стал сопротивляться, а наоборот, толкнул его туда же, добавляя ускорения. Его голова с глухим стуком врезалась в ножку стола. Он взвыл и на мгновение ослабил хватку.

Этого хватило. Я надавил на его руку с пистолетом всем своим весом и сумел прижать её коленом к полу. Теперь ствол смотрел в стену. Инженер зарычал и ударил меня локтем свободной руки в скулу. Из глаз брызнули искры, но второй удар я принял на блок. Помотав головой, я прогнал туман и вскинул правую руку со шприц-ручкой.

Очередной выпад, но он каким-то нелепым движением всё же перехватил моё запястье. Сжал сильно, но неудобно для себя, а сменить хват я ему уже не позволил. Однако ручка застыла в двадцати сантиметрах от его лица. Он давил, отжимая мою руку назад, и я чувствовал, как мои сухожилия натягиваются до предела. Ещё немного — и он вывернет кисть. Лицо инженера исказилось от напряжения, на лбу вздулась вена. Он был сильнее. Намного.

Но хват вышел таким, что я давил не на весь рычаг, а только на пальцы. Резко сменив направление усилия, я вместо того чтобы давить вперёд, дёрнул руку вниз и вбок, вырываясь из его хватки. Его пальцы соскользнули с моего запястья, а мне оставалось лишь слегка подкорректировать направление. Ручка с хрюкащим звуком вошла в его левый глаз.

Инженер завопил. Это был животный, хриплый, вой, наполненный ужасом и болью. Тело выгнулось, свободная рука инстинктивно метнулась к лицу.

Я дважды ударил ладонью по ручке сверху, пытаясь вогнать её как можно глубже, но она упёрлась в кость, не желая продвигаться. Из раны хлынула кровь пополам с какой-то прозрачной жидкостью. Инженер задёргался, а пистолет выпал из ослабевших пальцев и отлетел в сторону, под шкаф. Я откатился, тяжело дыша, и, подхватив оружие противника, лёг на бок, направил ствол ему в голову и дважды вдавил спуск.

Инженер дёрнулся, его тело снова выгнулось и обмякло. По полу плавно растекалась кровавая лужа. Мои руки тряслись, сердце стучало где-то у горла, к которому подкатывала тошнота. А я всё смотрел на то, как быстро вытекает кровь из развороченный черепушки инженера, и не мог отвести от неё взгляда. Кровь казалась мне чёрной. Её поверхность отражала предметы, словно зеркало, и это завораживало.

Подавив приступ тошноты, я поднялся на ноги, которые почему-то казались мне чужими. Моё первое убийство. Не подстроенный несчастный случай, а настоящее, когда я лицом к лицу со своим врагом.

Сложно описать, что я чувствовал в этот момент. Начиная от отвращения и заканчивая гордостью и ощущением всевластия. Но одно знаю точно: эмоции переполняли меня, готовые выплеснуться через край. И как я ни старался, контролировать эту бурю не получалось.

Так я и стоял посреди кабинета с оружием в руках и смотрел на то, как растекается лужа крови по пластиковому покрытию. А затем раздался оглушительный грохот, и в кабинет ворвались бойцы ШОКа. Я даже посмотреть в их сторону не успел, как мне прилетело прикладом в челюсть. Ноги подкосились, будто кто-то отключил в них питание. В следующую секунду я осознал себя лежащим на полу, а интерьер кабинета летал вокруг меня, угрожая обрушиться прямо на голову. А потом навалилась темнота.