Чтение онлайн

— Прости, — говорю я ей так мягко, как только могу, — я не это имела в виду. В поход идти придется. А это значит, что тебе нужно найти свой купальник.

Надув губы и смерив меня убийственным взглядом, моя старшая дочь снова склоняется над своим айпадом. И мое терпение лопается, как мыльный пузырь. Подойдя к стойке, я забираю планшет из ее рук и захлопываю крышку, закрывая экран.

— Прямо сейчас!

Громко сопя, как разъяренный бык, она соскальзывает с барного стула и волоча ноги выходит из кухни.

Закрыв глаза, я громко вздыхаю. Ей всего восемь, а она уже ведет себя как подросток. Если это нормально, почему никто не предупредил меня об этом? А если все же ненормально, то скорее всего, это моя вина. Вот что происходит, когда у вас появляются дети. Вы начинаете винить себя во всем. Вот так-то.

Мои младшенькие врываются обратно на кухню, их громкость, кажется, начинает зашкаливать, и я почти на автопилоте хватаюсь за самокат.

— Эби, милая, — умоляющим тоном прошу я своего пятилетнюю дочь, — ты можешь взять Эллиота и пойти поиграть в гостиную? Заодно посматривай в окошко, когда приедут папа и дедушка. Они обещали скоро быть.

— Хорошо! — щебечет она.

А потом моя милая маленькая девочка — та, что огорчает меня не чаще, чем раз в месяц, тянется назад и вырывает игрушечный пистолет из рук своего младшего брата.

— Нет, не надо… — начинаю я протестовать, но она уже уносится на самокате из кухни. Мой сын выглядит ошеломленным на долю секунды, а затем его пухлое личико искажается и краснеет, он кричит от ярости, прежде чем броситься за своей сестрой.

— Боже, — выдыхаю я, закрывая глаза руками. У меня нет на это времени, мне нужно закончить сборы.

— Я не могу его найти, — в дверях раздается угрюмый голос Фрейи.

Я молча смотрю на нее. Затем начинаю трясти руками.

— Ты искала его меньше минуты!

Она насупливается и скрещивает на груди руки.

Понимая, что я в одном шаге от того, чтобы взорваться, останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Я супер - мама. Я делаю все, что делают хорошие мамочки и делаю это с удовольствием и очень хорошо. Я подтираю им попки, упаковываю здоровые обеды, отвожу их на занятия, тренировки и дни рождения. Я работаю волонтером в школе, хожу на собрания родительского комитета и участвую во всех сборах средств. Я забочусь о том, чтобы у моих детей было все, что им нужно, в физическом, умственном и эмоциональном плане.

Чего я не делаю, так это не взрываюсь на детей.

— Где ты его видела в последний раз?

Она пожимает плечами. — Не знаю.

Я зачем-то протягиваю ей руку, хотя и знаю, что она не схватится за нее. Но она идет следом, и мы вместе поднимаемся по покрытой ковром лестнице туда, где ее комната — первая справа, самая большая спальня, если не считать хозяйской. Будучи старшим ребенком, я знаю, как важны эти привилегии, как это во многом компенсирует необходимость всегда быть ответственным, тем, кто не был просто ребенком все время.

В полном молчании мы начинаем обыскивать розовую с оборками комнату сверху донизу, и я не говорю ни слова о ее вялых усилиях, пока заглядываю под и позади всего, перемещаю игрушки, которые разбросаны на полу, а не лежат в корзинах для хранения, поднимаю одежду, которой место в комоде. Пусть сейчас она побудет малышкой. Я все еще не могу найти этот злосчастный купальник и почти готова отказаться от поиска, когда снизу доносится эхо визга.

— Они приехали! — Кричит Эби. — Мамочка! Можно нам на улицу? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Подожди, пока они выйдут из машины!

Через несколько секунд слышу, как щелкнул замок и тут же звенит домашняя сигнализация, предупреждая об открытии двери.

— Да-да-да-ад! — верещит Эллиот и выбегает из дома. На мгновение меня охватывает паника. Я уже готова броситься вниз по лестнице, чтобы убедиться — все ли в порядке, но потом слышу, как снаружи хлопают дверцы машины. Мне с трудом удается удержать себя на месте.

Фрейя стоит посреди комнаты, опустив руки, с несчастным выражением лица. Ей очень сильно хочется побежать вниз, но она не осмеливается попросить об этом.

У меня сжимается сердце, я киваю в сторону двери и мягко говорю ей:

— Иди.

Она исчезает прежде, чем я успеваю моргнуть. Вздыхая, я подхожу к окну и отодвигаю жалюзи, чтобы понаблюдать за суматохой снаружи. Неудивительно, что внизу на подъездной дорожке стоит черный шевроле «Тахо» моего свекра. Ауди Логана — быстрый, роскошный, сексапильный и совершенно непрактичный автомобиль. В него невозможно установить автомобильные кресла для троих детей. Поэтому даже не стоит и думать, чтобы отправиться на нем в поход.

У внедорожника мой свекор Майк сидит на корточках перед Эбигейл. Его немецкая овчарка Болдуин терпеливо ждет рядом с ними. Майк смотрит на Эби очень внимательно и слушает, пока она, подпрыгивая и хлопая руками, рассказывает ему что-то очень важное. Моя средняя дочь подросла за последний год и уже не так застенчива с незнакомыми людьми. Но с семьей она всегда была общительной, особенно с Майком.

В нескольких футах от них стоит Логан. Для отдыха он оделся в зеленую футболку, шорты цвета хаки и походные ботинки. Он наклоняется, вытянув руки, когда Эллиот бросается к нему, и поднимает его над собой. У меня покалывает в груди, когда я вижу, как он закрывает глаза, едва белобрысая головка сына касается его плеча. Сына, который так похож на него, как будто они были отлиты из одной формы. От этой мысли я стискиваю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть.

Фрейя выбегает из парадной двери и спускается по кирпичным ступеням, Логан завидев ее, опускает Эллиота на землю и с улыбкой ждет, когда она запрыгнет на него. Ее руки и ноги обвиваются вокруг, как щупальца. Неожиданно у меня перехватывает горло. Когда она была совсем крохой, ее мучили колики и я не спускала ее с рук. Мне постоянно приходилось ее носить и укачивать, что в какой-то момент стало казаться, что она — часть моего тела. Но теперь она так выросла, что не знаю, хватит ли мне сил поднять ее. Хотя, скорее всего, она не позволит мне это сделать.

Но для Логана это проще простого. Он поднимает ее без видимых усилий, и она приклеивается к нему, как репейник. Фрейя — всегда Папина дочка. Она его маленькая принцесса. И у нее, как у самой старшей, больше совместных воспоминаний. Вполне логично, что она скучает по нему больше всех. Но нам лучше живется без него. Мои дела идут хорошо и детям от этого лучше. Тридцать пять процентов детей живут в семьях с одним родителем. И это становится нормальным. Теперь у них один счастливый полноценный родитель вместо двух несчастных. Мне хочется в это верить, иначе пропаду. Поэтому я отворачиваюсь от окна и делаю то, что у меня получается лучше всего: беру себя в руки и иду дальше.