Исправительный лагерь для ведьмы или Бюро добрых дел
Шрифт:
– И что же?
– пискнула я. Старалась быть смелой, но голос и нервы подводили.
Мужчина отпустил прядь, склонился прямо над моим ухом и прошептал:
– Убить.
Слова прозвучали жутко, но у меня вдруг вырвался смешок. Кощей опешил, ведьмаки тоже напряглись, а я, прыснув ещё раз, не выдержала и разразилась истерическим хохотом. Отсмеявшись и вытерев проступившие слезы, вздохнула и смело посмотрела хозяину замка прямо в глаза.
– Знаете, с первого дня, как я здесь, меня то и дело хотят убить. То летучие корабли, то цари, волки, разбойники. Я так устала.
Кощей хмыкнул и отошел, осматривая меня с ног до головы. Чудаковатая ведьма, даже чересчур. Когда он в последний раз встречал такую, то потерял голову, доверившись пламенному чувству.
– Значит смерти ты не боишься?
– Боюсь, - просто ответила я. Теперь, признавшись и ему, и себе, разговаривать вообще стало легко, - Но я устала трястись от страха и убегать.
На этот раз Кощей улыбнулся. Кажется, мой ответ ему очень даже понравился. Он взялся за подбородок двумя пальцами и задумался.
– Тогда, мне придется убить кого-то другого вместо тебя.
Улыбка сползла с моего лица. Стараясь не выдавать страха, я пробежала глазами в поисках Кота или Колобка, которых украли вместе со мной. Но ни пушистого, ни румяного поблизости не было, зато стоило ведьмакам втащить в зал человека, сердце замерло, забыв, как стучать.
Демьян.
Ведьмаки держали его под руки, так чтобы я могла разглядеть. На нем не было живого места, всё лицо в ссадинах, синяках, кровоподтёках, с губ капала кровь, а сам он был без сознания. Кощей довольный моей реакцией, вынул серебристый клинок из ножен и направил его в сторону парня.
– Может мне убить его? Что скажешь, ведьма, стоит его жизнь куска земли?
В груди теплилась обида на Демьяна, и, может, я даже не хотела его видеть, но и смерти не желала.
– Он же ваш сын, - выдала я, трясясь, - Вы не причините вред собственному ребенку.
– Я причиню вред любому, кто станет на моём пути. Любил я лишь однажды, но она давно лежит в сырой земле, а не в моих объятиях.
В глазах Кощея плескалась тоска, я вспомнила его крик и не могла поверить, что тот юноша, озлобившись, превратился в это подобие человека.
– Так что, кажется, хорошая сделка?
– продолжал Кощей, кружа вокруг бездыханного ведьмака, - Жизнь любимого на жалкий Лес.
Меня как током прошибло. Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать.
– Я его не люблю.
– Да?
Кощей в одно мгновение оказался позади Демьяна и коснулся ножом шеи. По коже на одежду потекла багровая струйка.
– Хватит! Я не виновна пред тобой. И Демьян не виновен, за что ты нас наказываешь?!
Кощей оскалился, черты заострились, а клинок лег поудобней.
– Ты ведьма- вы все виновны, по праву рождения. И ваш проклятый Лес. Вы отняли у меня всё. Отняли то, что было дорого, - сквозь зубы прошипел Кощей, расплескивая злобу. Столько лет прошло, а его рана всё не затягивалась.
– Мне жаль Забаву. Она не заслужила такого конца, но ...
– Не смей произносить её имя!
– закричал Кощей, - Просто закрой рот и отдай этот треклятый Лес!
Я вспомнила утро, когда звери пришли ко мне приклониться. Они стояли, смотрели, и вверяли мне, чужой девчонке свою жизнь и судьбу. Увидели во мне нечто, чего и я сама не видела. Это чувство огромной силы и невероятной слабости, заполнили меня и не отпускают, но жизнь Демьяна...
Ведьмак стал мне дорог. Как бы я не гнала от себя эти дурные мысли, Демьян не выходил из моей головы. Я засыпала и просыпалась с мыслями о нём, искала его глазами, улыбалась, как идиотка, стоило ему появиться рядом. Мне стало с ним тепло, как не было много лет. Я давно одна, привыкла рассчитывать только на себя, но здесь, в Богом забытом месте, я поняла, что могу кому-то довериться. И доверяю, не смотря на предательство.
Я ощутила солоноватую влагу на губах. Коснувшись пальцами лица, я поняла, что плачу. Плачу от того, что приняла единственно верное решение, и не готова с ним смириться. Сердце рвалось в груди от боли и бессилия.
– Не отдам, - едва разлепив губы прошептала я. Слова резали клинками горло, но я не могла по-другому. Одна жизнь взамен на тысячи. Обмен не честный.
– Что?
– Не отдам, - повторила я увереннее и содрогнулась от собственных слов.
– Почему вы все выбираете его? – прошептал Кощей, - Что особенного в клочке земли, возомнившем себя Богом?
В его голосе сквозила вековая усталость. Он правда не понимал, не чувствовал то, что ощущала я.
– Это жизнь. Сотни, тысячи жизней. И я одна из них, как и Забава.
– Он бросил её, не спас, не помог, когда она просила. Просто бросил её!
– Нет, не бросил. Лес не смог исцелить тело, но сохранил душу. Она живет в нём, живет в корнях, ветвях, шелесте листьев. Я слышала её, как слышала остальных ведьм, преданных Лесу. Он бережет их, хранит в себе.
Кощей отпустил Демьяна и отошел. Я позволила себе вздох облегчения, когда холодная сталь оказалась подальше от ведьмака.
– Она там?
– Да, - сквозь слёзы зашептала я, молясь достучаться до той части Кощея, что когда-то была человеком, - Она там, и она обрела покой.
Кощей переменился в лице. Холоднокровие и безумие вновь стали его спутницами и зажгли глаза. Я ошиблась? Сказала что-то не то? По телу пробежал озноб, мысли лихорадочно кружились в голове, нужно было что-то сказать, как-то вновь его образумить.
– Хороший он мальчик. Сильный смелый, правда глупый, - костлявая рука пригладила растрепавшуюся копну черных ведьма чьих волос, - И слишком уж сопереживающий. Всегда таким был.
Кощей смотрел на Демьяна со странной смесью презрения и заботы. Он похлопал парня по щекам и состроил печальное лицо.
– Предал меня, - отчеканил мужчина, а за тем повернул ко мне голову и с наигранным состраданием продолжил, - Он предал и тебя. А знаешь, как принято у нас поступать с предателями?
Клинок медленно заскользил по шее ведьмака, вспарывая горло. Демьян распахнул глаза, попытался закричать, начал захлебываться. Тело повалилось в лужу собственной крови, извиваясь от судорог. Я забыла, как дышать. Перед глазами потемнело, колени подкосились, мир поплыл в пелене слёз.
– Он обрел покой, ведьма! Возрадуйся, это ведь такая честь.
– злорадно расхохотался Кощей.