Чтение онлайн

— Не знаю такого, — устало отозвалась она, не проявив вообще никакого интереса к этой мысли. — Скажи, а когда ты меня прикончишь, арлекин, чтобы и я тоже стала никем и нечем? Достала уже эта игра, согласна. Думаешь, я забыла про фалангу, что не хватает на твоем пальчике, у тебя еще есть время избавиться от единственного свидетеля.

— Когда совсем устану слушать твой треп, тогда и считай, что ты свое отыграла, — произнес он сурово, поднимаясь. — А вот и твой любимый Альбертик собственной персоной пожаловал, легок на помине.

Где-то очень далеко от места крушения самолета, на другом конце футбольного поля, на каком по выходным местные дачники устраивали свои матчи, остановился сначала один легковой автомобильчик, затем другой. Появились люди, о чем-то немного посовещались, после чего одна из машин свернула с дороги и направилась прямо по бездорожью в их сторону.

— У тебя еще патроны есть? — спросила в надежде Кэт, что у того имеется оружие, наблюдая с безысходностью обреченностью спутанной паутиной мушки к приближающимся ядовитым паучкам.

— Один, — хмыкнул Погорел, вытаскивая из-за пояса ствол и досылая патрон в патронник.

Женщина чуть заметно усмехнулась, оценив по достоинству юмор этого сумасшедшего русского, собравшегося с одним патроном противостоять целой армии съехавших с дороги отморозков.

— Они нас убьют? — спросила она, все еще продолжая надеяться на чудо. Ведь если даже она на этом кукурузнике не разбилась, не была убита в ночном клубе, не закопана где-то в лесу и не сгорела живьем в кабриолете, то ангелы жизни и здесь не должны были ее оставить, заслонив своими крылышками от приближающейся смерти.

— Свидетели никому не нужны. — Погорел снова уселся рядом с ней, опершись спиной на засохший ствол мертвого дерева, закурил и стал спокойно поджидать приближающихся. Чему быть, того не миновать, проигрывать тоже надо с достоинством.

— Тогда лучше ты меня убей, чем они, — выдала вдруг Кэт. — Вернешь должок, а мне будет кого там, — закатила она к небу глазки, — дожидаться. Может хоть там ты меня наконец поцелуешь.

— Не дождешься, — мужчина в недоумении уставился на сумасшедшую, в своем ли она уме?

— Если ты этого не сделаешь, — продолжила Кэт, размазывая по щекам слезы, — то это сделаю я… Когда дело дойдет до суда, понял! Я навешаю на тебя столько собак, что не отскребешься вовек, придется сидеть даже за то, к чему ты вовсе непричастен.

— Это за что же? — скривился владелец свинцового кусочка смерти.

— За свою мягкотелость, вот за что… Тряпка ты, не зря тебя твоя бросила, таких даже на дороге не подбирают.

— Все?

— Патрон тратить не буду, это не твоя смерть, давай я тебе сверну шею?

Несчастная утвердительно кивнула.

Сделай хоть одно доброе дело в свое жизни, избавь бесполезное тело от сознания. Кажется, я больше не чувствую ни рук ни ног, все онемело. Избавься от опасного свидетеля и уходи, у тебя есть еще шанс поступить правильно

— Заткнись, — прошипел Погорел, готовый уже растерзать эту дрянь. — Я тебе сейчас так онемею, всю жизнь будешь помнить. Крестись, если кажется.

— Которой уже не осталось, — прикрыла мокрые глаза Кэт. — Ладно, слабак, сваливай так, пока не поздно, тебя здесь не было, пистолет только оставь, раз кишка тонка.

— Еще одна Рита из «А зори здесь тихие» нашлась, — сплюнул он. — Чтобы вы без меня раскинули между собой целый самолет долларов? На… — подсунул он ей под нос кукиш с грязным ногтем, — выкуси.

— Дурак! — вскрикнула Кэт и поморщилась от острой боли, пронзившей позвоночник. — У тебя был шанс, и ты его не использовал.

— Это у твоих дружков был шанс, — кивнул он в сторону приближающихся недругов, — разрулить все миром, не захотели, что ж… и на войне тоже люди гибнут. Проведут сейчас операцию по освобождению заложницы из лап маньяка, и целоваться на небе мы будем уже вместе.

— Я жить хочу… На фиг мне твои поцелуи, у тебя изо рта воняет, — процедила сквозь зубы Кэт, всматриваясь уже высохшими глазами в приближающихся уродов, и жалея лишь о том, что нет в руках автомата. — Скажи, а в той книжке какая концовка?

— Ты уже спрашивала.

— Я забыла.

— Последние страницы вырваны. Нам предоставлена возможность импровизации, — ответил нехотя он, затем склонился к лежачей и чмокнул ее в соленые от слез губы, смущенно улыбнувшись, шепнул, что все будет хорошо и тут же был послан куда подальше. Правда послала уже не так решительно, как за минуту до этого. А поцеловал бы еще разок перед смертью, так и вообще бы уже никуда, может быть, и не послала.

Выбравшиеся из «лексуса» подходить не спешили, скорее всего, ждали группу захвата в масках, шлемах и бронежилетах, предпочитающих передвигаться змейкой на полусогнутых по пересеченной местности с выставленными вперед стволами автоматов, чтобы одним только своим воинственным видом повергать злодеев ниц, лапки в стороны. И следовало ведь за что — дом спалили, летательный аппарат вместе с летчиком угробили, да еще и все чужие денежки прикарманили, иначе, кому они в этом захолустье были бы нужны со своим крушением, если бы с них нельзя было поживиться. Ну или вернуть свое… Три человека из шикарной машины черными гвоздиками молча застыли на другом конце футбольного поля от приготовившихся уже к самому худшему: бледнолицый хлыщ в черном смокинге, очень старающийся косить под вампира, для чего нацепил даже на себя еще и плащ с красной кровавой подкладкой — дурдом отдыхает, а рядом с ним, судя по изящным фигуркам — две красотки, составляющие свиту злодея, одна в наряде арлекина с бубенчиками на голове, а вторая — в образе кикиморы болотной с ярко-зеленой химией на голове.

— Помоги мне сесть, — попросила тихонько Кэт. — Не хочу умирать лежа, хочу в глаза смерти смотреть, когда она в меня вцепиться.

— У тебя, может быть, позвоночник…

— Думаешь, он мне там, — закатила она глаза к небу, — пригодится? Не заставляй силы расходовать на пустое, осточертело пялиться на корявые сучья. Не понимаю, почему нас угораздило свалиться именно у этой коряги, будто на земле других мест нет.

— Нас забыли спросить, — усмехнулся Погорел, помогая Кэт поудобней устроиться в сидячем положении, используя сухой ствол некогда величественного дерева вместо спинки.

— Нас много о чем забыли, спасибо, — поблагодарила она, сморщившись от боли, — ты очень добр к умирающей.

— Не накличь, — попросил Погорел.

— А чего ее кликать, — усмехнулась Кэт, всматриваясь, — она уже здесь. Скажи, а у тебя хоть что-то было в жизни хорошее?

— Сейчас…

Кэт в недоумении уставилась на сумасшедшего, взгляд который Погорел мужественно проигнорировал, не собираясь давать никаких пояснений. Все равно не поймет… Если к сорока восьми ничего хорошего из жизни не вышло, то уже и не выйдет, усмехнулся незаметно он. Ему еще в самом начале дали тем фильмом с Дугласом понять, что ни на что хорошее рассчитывать ему не приходится — загонят на крышу и заставят спрыгнуть. И вот он уже на крыше, осталось совсем чуть, а эта идиотка спрашивает, было ли у него что хорошее… Жизнь тем и хороша, что конечна.