Чтение онлайн

— Из Снежкома, что в Холмогорске, там зима круглый год.

— Где мэра пришили?

— Наверное, — пожал плечами водила. — Книгу берете?

— Оставь себе, я читать не умею.

Себе не оставил, швырнул романчик под ноги пассажира — одного же из его героев и укатил, оставив Алика в тяжелом предчувствии, что это белое такси далеко не случайно оказалось возле того придорожного магазинчика, да еще с какой-то непонятной лыжницей в комплекте. Это уж совсем надо быть сумасшедшей, чтобы летом скучать по снегу. И он точно уже знал, кто это была такая, передавшая ему привет таким оригинальным образом через сочинение столетней давности. — та самая, которая давно уже по всем приметам должна была быть на том свете. Должна была быть… И эта мысль Альберту очень не понравилась. Сама виновата, поджал он сурово губы. Не он ее, так она отправила бы его на тот свет однозначно, как того дурня Ивана, организовав мальчишке в красных штанишках такую красочную смерть. Это ведь она сообщила маршрут следования угнанного «Майбаха» реальным ментам, которые и спугнули ряженных артистов, оплаченных, кстати, самим же убиенным. Он же оплатил и постановочный трюк двух байкеров, которые должны были на скорости взмыть на своих спортивных байках над речкой с противоположного берега, чтобы приземлиться уже на этом. Ребятки свой трюк отработали нормально, один перелетел через речку успешно, а другой плюхнулся в воду, не дотянув каких-то три метра, прямо на крышу тонущего уже автомобиля. Вот по этому настилу, установленному специально для преодоления гранитного ограждения реки, угоняемый автомобиль и взмыл в воздух навстречу летящим мотоциклистам с таким расчетом, чтобы мотоциклисты во время съемки трюка оказались как раз над ним. Короче, все как в кино, только без смертельного исхода, как думал Иван, даже не догадываясь, что некоторые из его близкого окружения не только думали, но даже и организовали все уже все совсем по-другому. Всего лишь за невинный розыгрыш в метро бравый вояка отправился кормить рыб. И вот теперь эта книжка… Ясно дающая понять сейчас тому, кто внимательно сейчас ее разглядывал, не пытаясь однако поднять, что на тот свет во взорванной квартирке отправилась совсем не та, кто должна была. Тогда кто?

Поднявшись к себе Альберт принял ванную, взял все необходимые документы, выбросил старую одежду в мусоропровод, протер мокрой тряпкой грязную сумку с деньгами и отправился в банк, откуда намеревался сразу и в аэропорт Шереметьево, пока его не стали еще искать как свидетеля разыгравшейся сегодня в Подмосковье бойни одни и как потенциального уже покойника — другая.

Движок кукурузника чихнул как всегда в самый неподходящий момент, глотая вместо топлива чистейший воздух, все равно как больной под капельницей свою дозу смерти, потом еще разок и заглох уже окончательно, предоставив этим троим великолепную возможность отвлечься наконец от своих проблем и с замиранием сердца предаться созерцанию остановившегося винта.

— Что за черт? — не понял черного юмора пилот, пытаясь снова его запустить. Бесполезно…

— Так говоришь, что стрелять по нам не будут, — усмехнулся появившийся в пилотской кабине Погорел с порезанной рукой, — рассматривая свежую дырочку в потолке, — ну-ну… Думаю, что через такую же и все твое топливо вылилось из раритета.

— Индюк тоже думал, — огрызнулся нервно Босяткин.

— Все нормально? — спросил у Кэт Погорел, помогая ей подняться на ноги после неожиданного падения, когда кукурузник резко пошел вниз.

— Что это было? — ошалело уставилась она на него, сжимая ушибленную руку. — У тебя кровь? Льется… У тебя весь комбинезон в крови!

— Ничего серьезного, — отшутился он, — мы падаем.

Мужчина зажал рану рукой и указал взглядом на аптечку, прикрепленную к стенке кабины, приказав бинтовать прямо поверх грязной ткани, чтобы не терять время на пустяки. Перекисью он зальет рану позже, и не только ей, если только выберется живым из всей этой передряги, в чем он был далеко не уверен.

— Что это было, спрашиваешь? — улыбнулся он, когда женщина, закончив бинтовать, завязывала уже узел. — Меня только что твой дружек чуть не отправил на тот свет посредством своих кукол. Счастье, что лезвие, прикрепленное к руке манекена, воткнулось мне в руку, а не прошило горло или живот. Этот псих специально бросил свое корыто вниз, чтобы…

— Заело штурвал, — тут же стал выкручиваться пилот. — Ничего лич…

Закончить фразу он так и не смог, ойкнул, схватился за сердце и завалился всей грудью на штурвал. Свинец не догнал, выпущенная кем-то снизу пуля горячей пчелой впилась в обшивку потолка, не задев самую малость голову летчика, так оторвавшийся тромб доделал чужое дело. Слишком низко опустился к земле во время последнего трюка самолетик, что и позволило кому-то снизу почти достать пилота метким выстрелом. Дико заверещала Кэт, забившись в угол и обхватив голову руками, понявшая. что это конец. И ее похитителю пришлось хорошо потрудиться, всем телом навалившись на мертвого уже пилота, чтобы вытянуть штурвал на себя и не вспахать в следующую секунду винтом поле.

Все мы приходим в этот мир зачем-то: кто-то, чтобы делать гадости, кто-то с добром, а кто-то и со своей конкретной миссией — прожить бестолковую жизнь, чтобы в самом ее конце с высоты своего уже неземного полета затем вчитываться в страницы якобы кем-то написанной чужой истории, так ничего и не поняв, зачем приходил, чего мастерил… Кто-то якобы смотрят кино про себя любимого, когда уже нечего терять и невозможно ничего исправить, съемками которого занимался всю жизнь, а есть «везунчики», кому не предоставляется даже этой уникальной возможности для осмысления прожитого и зря пережитого. Этих перед смертью просто помещают в замкнутое пространство сотне метров от земли и заставляют во все глаза таращиться на остановившийся винт, прекративший вращаться почти одновременно со смертью пилота. Этим хуже всего, когда шансов на спасение никаких, а они все еще надеются, что весь этот бред происходит не с ними! Захлопнут книжку и все, выключил кинопроектор и можно приступать к съемкам другого кино. А ведь так не бывает, книжка закроется вместе с глазами.

Еще немножко и она никогда больше себя в зеркале не увидит, разлетевшись на кровавые рваные кусочки, как и само это треклятое зеркало, ни одной больше с утра чашечки кофе и ни одного залитого больше ноутбука, какой ужас! Несчастная залилась слезами, прижав к мокрому лицу грязные, в чужой крови ладошки. И ни одного больше нового платья на разорванное в куски тело. Видела в сети, знает, что остается от несчастных пассажиров после падения, только последние фото со счастливыми лицами на память, чтобы живые их как можно дольше не забывали, а толку… С вытаращенными глазами Кэт ревела уже в голос, молясь уже лишь об одном, чтобы было не так больно. А тело что… присобачат голову к манекену, вырядят в белое платье и отправят в печку, чтобы огонь окончательно стер ее с лица земли. Никудышную… Уткнувшись головой в приборную доску, скалится чему-то своему вдруг замолчавший на полуслове пилот, мертвой хваткой заваливая самолетик в пике. Тянет на себя штурвал «механик», которого, похоже, такой ход вещей совсем не устраивает. Задача то его еще не выполнена, чтобы вот так просто и на тот свет. Кувыркаются по салону манекены, не так давно выполняющие еще роль немых пассажиров, когда один из живых этого падающего пространства только еще собирался в свой этот проклятый полет. Улыбается загадочно чему-то уже своему внутри себя Кэт, спятившая от страха уже окончательно, прекратившая уже реветь белугой и теперь сквозь слезы созерцающая все это ужасное приближающееся с каждой следующей секундой падения небытие в своем несчастном бытие, когда скоро уже все и ничего дальше за этим. О чем думает смертный в последнее мгновение? Черт его знает, да ни о чем он не думает, о том, как скоро будет больно и вечно…

Сначала поля коснулись шасси, потом клюнувший нос подбитого кукурузника, переворот и вот земли уже касается его крыло, которое тут же с треском и ломается. Невиданная сила отрывает одного от бесполезного уже штурвала, а другую бросает прямо в его объятия, отправляя обоих в космическое кувыркание почти что уже небытия.

Ты меня любишь? Ага! А ты меня? Прочь! И нам надо было насмерть разбиться, чтобы это понять? Жесть! Многим в жизни не повезло даже с этим!

Последний кувырок изувеченного уже металла со сплетенными в объятиях человеческими телами, манекенами, фанерой и битым стеклом, последний клац челюстями, лязг дюралюминия и… тишина. Торчит где-то позади вращающееся шасси из грунта. Дымятся догоревшие уже остатки перевернутого внедорожника в кювете, мчится где-то по шоссе полицейский «Форд» с включенной мигалкой. Перезаряжает винтовку снайпер, бредет прямо через заброшенное поле клоун в рваном наряде, неизвестно как оказавшийся почти там же, где и разбившийся самолет, всего в какой-то паре соток метров от чужой трагедии. Впрочем, известно… Клоун из сгоревшего внедорожника, подобравшем на свою голову его на адовой дорожке. Сначала преследователи подобрали клоуна на обочине, а потом этот клоун их же и расстрелял из забытого на заднем сидении ствола. Кувыркались не хуже тех в кукурузнике, где первым после падения пришел в себя счастливчик с перевязанной поверх грязного комбинезона рукой, принявшийся тут же вытаскивать из изуродованного самолета остальных. Первой он вытащил из самолета бесчувственную Кэт, затем окровавленного Босяткина. Мешал манекен, загородивший собой выход, тот самый, который еще недавно его чуть не прирезал, которому Погорел тут же и помог «выйти», основательно приложившись ступней к его торсу. Не спасла того даже маска с Кириным лицом, которая только еще придала злости. Ведь если бы не ее этот розыгрыш, не ее эта дурацкая проверка на вшивость своего возлюбленного, то ничего этого сейчас бы не было. Сейчас бы они как раз возвращались из своего сказочного путешествия, в котором он на вершине вулкана предложил ее руку и сердце. Дрянь была в том, что без пяти минут жених всего лишь только предполагал все эти действия, когда его потенциальная невеста к этому времени уже вполне реально располагала вполне конкретным планом действий на весь предстоящий отпуск. И единственное, что в эти планы не входило, так это собственная смерть.

Кэт потом так никогда и не вспомнила, сколько прошло времени после катастрофы, прежде чем она очнулась. И первым, кого она увидела был осточертевший ей уже до мозга костей Погорел, целующийся взасос с бесчувственным Босяткиным. У этого и правда были не все дома, вздохнула она, понимая, что подобной мерзостью он занимался, без всякого сомнения, и с ней, когда она пребывала без чувств в его подвале. Брезгливо отвернувшись и оглядевшись, она поняла, что лежит в каком-то клоунском наряде прямо на краю какого-то самопального футбольного поля, устроенного прямо на краю леска, под засохшим корявым дубом, таким великолепным, что его даже не стали спиливать лесорубы, когда чистили просеку под ближайшей линией передачи. Недалеко проходила дорога с указателем на какое-то Чепелево. Не фига себе, куда залетела, усмехнулась она, все еще не веря, что жива. И снова под корявое дерево, своими кривыми сучьями распирающее хмурое небо, нависшему всей своей тяжестью над лежачей женщиной, не давая ему своими тучами полностью опуститься на нее, чтобы уж окончательно укрыть ее мраком. Не давала коряга, которая в своих растопыренных сучьях была не просто замечательна, она была великолепна, так и просилась всем своим великолепным уродством на холст. Жаль, Кет не умела рисовать… Устроившись головой прямо на животе единственного, наверное, уцелевшего манекена с развороченным уродством вместо лица, она даже не удивилась, что снова авария и снова под деревом. Круг замкнулся! И с этого места у нее начнется новая жизнь. Жизнь после смерти, которая все же ее достала.

Исковерканной грудой валялся рядом самолет, грозя в любую минуту вспыхнуть, при условии, что в нем было чему гореть, все топливо вылилось еще в воздухе. Между поцелуями извращенец так ругался, никакой культуры, что, если бы она его слушала, то уши точно бы завяли, скрутившись в трубочку. Но Кэт не слушала, радуясь уже одному тому, что и на том свете жизнь мало чем отличается от этого, где все вокруг только то и делали, что старались ее убить. Или не ее, а эту американку, которой она уже вроде как и не являлась, что в принципе уже ничего не меняло. Мертвецам по фиг национальность. Кэт криво усмехнулась, провела по волосам рукой, взглянула на небо. Сейчас этот извращенец нацелуется в свое удовольствие с трупом и примется за нее, вздохнула она печально, прикрывая устало глаза. Должно же все это когда-нибудь закончиться или нет? Да никогда это не закончится, если даже смерть этому не помешал, подумала она, слабо усмехаясь, стараясь свыкнуться с мыслью, что она уже покойница. И вот просветлевшая, она никак не могла понять одной простой вещи: почему ее убили только сейчас, а не гораздо раньше? Ведь это так хорошо, быть мертвой и ничего больше уже не бояться. Ее убивали в машине, стреляли в клубе, томили в подвале, жгли в доме и только в самолете наконец у них это получилось. Зачем так долго? Зачем надо было устраивать все это повторение прошлого и исправление настоящего, чтоб в самом конце всем сделаться трупами, зачем?